Группенфюрер мрачный, как осенняя туча, оторвал квадратную голову от письменного стола. Было видно, что бумаги отнимали его от настоящей работы. На всякий случай, перевернув подготовленный отчет, Мюллер вышел навстречу. К моменту рукопожатия настроение хозяина кабинета заметно улучшилось и на его лице засветилось подобие улыбки.
— Кхе-кхе, интересно, а как справляется с бумаготворчеством ваш отдел? Трудимся, не покладая рук? — шеф гестапо притупил взгляд, и пожал сухощавую ладошку вошедшего... — Да... Не жалеют нас стариков!
Генрих лукавил. В управлении Имперской безопасности знали, что непотопляемый сорокалетний «лис» был младше Шелленберга на один год.
— Вижу первые результаты, — гестаповец с ходу направил разговор в нужное русло. — Видно твое ведомство тонко прорабатывает поставленный вопрос! — Мюллер повел подбородком, стараясь вытянуть шею из жестко скроенного воротника. — Финансисты трясут все отделы. Все бегают, закрывают подотчетные суммы и вкладывают использованную валюту... Если бы Геббельс знал, что творится сейчас в цитадели Третьего рейха, наверное, заявил бы на весь мир: «Имперское управление безопасности — в опасности!» Что думаешь об этом, старина?
Шелленберг почувствовал, как его ноги помимо желания выпрямились в струнку. Он предпочел отмолчаться. Шеф гестапо мог позволить себе подобные высказывания.
— Молчишь, разведка — правильно делаешь! Значит, Хайнц, каналья, «перекинул» проверку Шварца на тебя?... Хитер, однако, хитер! — Мюллер усмехнулся прозорливости начальника соседнего управления... — Так что же накопал наш главный контрразведчик?
«Ничего!» — подумал Шелленберг. Проверка, учиненная фискалами рейхсминистерства экономики, еще вчера застопорилась по личному указанию Германа Геринга. Были еще звонки, и Шелленберг не удивился, если бы вдруг узнал, что звонил сам фюрер.
— Не звонил, — словно читая мысли, мрачно выдавил Мюллер. — Да, да... Адольф Гитлер не звонил... Не нравится мне все это, не нравится... Кто затеял проверку?... Хайнц? Это его инициатива, я его не просил, — гестаповец многозначительно кивнул в сторону электрической розетки.
Вальтер опустил веки, понимая, что разговор возможно записывается...
— Ты прав, бригаденфюрер. Я действительно проверял сотрудника экономического отдела, — Мюллер остановился и задумчиво затеребил массивный затылок. — У него все нормально — не подступиться! Напоминает твоего штандартенфюрера Штрирлица... Эдакий, правильный, ровненький мальчик, двигающийся по серединке и не мечтающий о наградах... Разве такое бывает, старина? Чуть копнули — и за серенького мышонка тут же впрягаются все партийные шишки!
Шелленберг молча пожал плечами и протянул гестаповцу стенограмму разговоров Йоганна Шварца. Мюллер надел очки и, шевеля мясистыми губами, пробежал взглядом по тексту. Найдя заинтересовавшую строчку, машинально переспросил:
— Тот самый концерн?
Контрразведчик утвердительно кивнул головой.
— Неужели благотворительные взносы?
Шелленберг снова кивнул.
— У меня это есть! — Мюллер торжественно вернул отчет. — Я знаю, Германии помогают все, кто видит надежду в нашем фюрере! Не обессудьте, я вас тоже проверял. Виноват! Буду лично просить Гиммлера о вмешательстве в наши дела для наведения должного порядка в РСХА...
Во время своей тирады Мюллер чиркнул на бумажке фразу. Давая понять, что это не для «прослушки», пригвоздил толстым пальцем написанное: «Надо продолжать... Вы по своей линии, я — по своей!!!»
В подтверждение контрразведчик опять кивнул, хотя вслух сказал совершенно иное:
— А как насчет остальных сотрудников?.. Тоже проверка?
Группенфюрер проверил шероховатость выбритого подбородка. Выпятив губы, он в развалку подошел к своему рабочему столу и, полуобернувшись, заметил:
— Проверка на вшивость никому еще не мешала! А штандартенфюрер оказался на высоте! На такие посты берут надежных людей, не таких, как мы... с вечными пороками подозрительности!
Генералы рассмеялись, заканчивая разговор...
За последующие две недели неугомонный Мюллер прощупал деятельность концерна с громким названием «Рейхсверке А.Г. «Герман Геринг». Из бухгалтерских документов, изъятых в процессе проверки, стало ясно, что основатель концерна не чурался благотворительных взносов со стороны. И эти взносы составляли в уставном фонде концерна весьма приличную долю. О национальной валюте и речи не шло! Мюллер увидел, как американские доллары в виде аккредитивов уходили в нейтральные страны. Часть денег скапливалась на депозитных и прочих аккумуляционных, корреспондентских счетах филиалов. От набора специфичных бухгалтерских терминов у группенфюрера даже заныли зубы. Какое отношение ко всему этому мог иметь штандартенфюрер?
Но Друбинский имел к этому самое прямое отношение. Это было его работой в прямом и переносном стиле. И он сделал шаг. Простой и решительный. Как истинный немецкий патриот, он обязал подведомственные ему структуры безоговорочно предоставлять для проверки все финансовые документы...
