Первое. Еда на зиму. Считаем шесть холодных месяцев. Нужно держать норму так, чтобы никто не падал, и чтобы оставалось на посев весной. Горох успеет дважды. Первый оборот уже идёт. Второй заложим следом за первым. Часть едим зелёным летом, часть пустим в сушку. На зиму надо набрать не меньше четырёх с половиной пудов сухого гороха. Я перевёл эту величину на их язык. Около семидесяти двух килограммов. Делим на пятьдесят ртов. Получается чуть больше кило с небольшим на человека в месяц. Это не богатство, но это опора для похлёбки и квашеной капусты. Сухой горох легче хранить, он не капризен. На наших участках можно снять эту норму, если второй оборот не съест жар. Для этого я прошу трижды за сезон притенять и подкармливать его компостной крошкой. Дарья, ты сможешь водить детей и смотреть за притенением. Дарья кивнула.
Второе. Бобы карликовые на целине. Мы не успеем сделать море. Но узкая лента в десять шагов и ещё одна через дорогу дадут нам запас белка и семени. Считать будем так. С десяти шагов при хорошей погоде можно получить одну треть мешка сухого зерна. Два участка дадут почти мешок. Этот мешок разделим пополам. Пол мешка на еду. Пол мешка на семя будущего года. Роман тихо сказал, что готов встать на плуг во все утренние часы. Его голос прозвучал как согласие, а не бравада.
Третье. Репа. Это наш быстрый спасательный круг. Репа не капризна. В массе неженка только первые дни. Потом идёт уверенно. Нам нужно не меньше трёх с половиной центнеров репы к поздней осени. Это звучит грозно, но это всего около десяти больших тележек. С каждой тележки уйдёт треть в яму, треть на стол, треть в обмен и на корм. Репу солить не будем. Будем держать её в холодной яме под настилом с песком. Дарья и Марфа взяли это на себя, не сговариваясь, как будто так и было задумано.
Четвёртое. Капуста. Пекинка пойдёт быстро. Нам важны не только кочаны. Нам важна квашеная часть. Если мы засолим к осени шесть больших кадок, то каждый будет получать кружку кислой капусты через день. Это здоровье зимой. Я попросил не жалеть соли на кадки. Соль берут редко, но это тот случай, когда экономия выходит боком. Матвей сказал, что он поговорит с теми, кто ходит за солью. Мы обменяем излишки редиса и сушёный горох на часть соли прямо сейчас, не дожидаясь поздней осени.
Пятое. Злаки. Пшеница и ячмень только на семена. Плодов мы не ждём. Вся зелёная масса уйдёт на корм земле. Здесь у всех дрогнуло сердце, я это видел. Я сказал ровно. Если сейчас съедим зелёнку ради горсти крупы, весной будем смотреть в пустую ладонь. Мы не теряем, мы сеем следующее лето. Савелий поднял глаза и тихо сказал, что так делали его дед и прадед в худые годы. Сразу словно полегчало.
Шестое. Замены и нехватки. Горчицы мало. Значит будем работать тем, что у нас есть. Сидераты можно заменить смесью. Там, где нет горчицы, идёт рожь в молочной спелости для запахивания. Там, где нет ржи, идёт овёс с клевером, если раздобудем горсть, а если нет, идёт пареная крапива и резаная осока. Это не волшебная палочка. Но это честная зелёная еда для почвы в конце лета. Я добавил решение на крайний случай. Если не хватит никакой культурной зелени, мы пройдёмся по окраинам и снимем верх мятлика и лисохвоста на семя. Посеем по влажной полосе в две кромки. Он взойдёт быстро и даст нам чем накрыть землю к августу. Роман усмехнулся уголком рта. Это можно сделать за один вечер, сказал он. И я понял, что он уже распределил в голове, кто пойдёт по левому краю, а кто по правому.
Седьмое. Сенокос. Коровам нужен корм. Зимой не меньше тонны на каждую. Полторы лучше. Мы не вытянем всю норму только нашими руками. Но мы обязаны снять весь ровный травостой по берегу ручья и по низинам, которые держались тёмными в утреннем тумане. Я предложил построить косовищные смены. Две тройки мужчин с рассвета до девяти и с вечера до сумерек. Женщины и подростки в это время вяжут гребни и переворачивают валки. Лёньке поручили командовать переворотом в детской половине. Он вытянулся и сказал серьёзно, что справится. Взрослые улыбнулись, но не свысока. Так рождаются настоящие дела.
Потом я замолчал, чтобы дать словам лечь. В круге стояла тишина. Я видел по лицам, что люди в уме уже раскладывают дни и часы. Тишину первым снял Никита. Он сказал просто. Нас сорок один. Но считать будем на пятьдесят. Пусть останется. Пусть лучше весной посмеёмся над лишней кадкой капусты, чем зимой посмотрим на пустую. Это был правильный финал для моего расчёта. Не мой голос, а голос хозяина двора. Он закрепил решение так, как забивают колышек у края нового настила.