«Куда подует ветер — туда и облака.
По руслу протекает послушная река.
Но ты — человек, ты и сильный и смелый.
Своими руками судьбу свою делай,
Иди против ветра, на месте не стой.
Пойми, не бывает дороги простой.».
Мальчик, нет, не мальчик, юноша запечатал конверт, загасил свечу, и отправился спать. Небо уже начинало сереть, и далеко на востоке только-только разгоралась алая заря. А Николке надо было рано вставать — проследить за растопкой кузницы.
За окном Николкиной комнаты тихо спал губернский город С. — типичный волжский город. Срубленный как крепость на высоком холме при впадении заволжского притока в Волгу одним из царских воевод, город долгое время был форпостом растущего Русского государства на его восточной украине. До середины девятнадцатого века город С. был заштатным провинциальным городишкой, не имевшим даже губернского статуса. Зарождающийся русский капитализм и дал толчок развитию города. Сначала оказалось, что мысок при впадении местной речки в Волгу — очень удобная пристань, так в городе появился речной порт. Второй роковой причиной, пробудившей городок от спячки, стала «железка» и мост через Волгу. Через город С, протянулись нитки, ведущие из центра России в Южный Урал, Сибирь и Туркестан. Тут и волжская грузовая пристань кстати пришлась: образовался мощный транзитный узел. Поэтому ко времени описываемых событий С. уже был солидным губернским городом, «русским Чикаго», городом богатейших в России мукомолов, оборотистых купцов, умелых промышленников и дерзких предпринимателей. Била ключом культурная и общественная жизнь губернского города: театры, газеты и даже свой квартал красных фонарей.
Что такое два часа сна для молодого организма? Запасов жизненной энергии — на всю жизнь впереди! Уже в пять часов Николка был на ногах, только забежал на кухню, взял у кухарки кусок свежего, только испеченного хлеба, отказался от чая, запив холодной водой, и бегом в кузницу. Благо путь от дома до кузни занимал совсем немного времени. Средний отпрыск Георгия Никитича Заломова, Алексей, с семьей жил на улице Москательной, спускавшейся к самой реке. По обычаю того времени, кузницы располагались вдоль реки. Ибо вода была универсальным движителем для горна и молота в кузнях на водной тяге. Многие зажиточные кузнецы уже обзавелись паровой тягой и пневмомолотом, но и в паровом двигателе без воды никак не обойтись. Вот и не спешили кузнецы переносить свое производство далеко от реки. От мыса при впадении притока в Волгу тянулись: сначала грузовой причал, затем пассажирские пристани, за ними вверх по реке кучно расположились кузницы аж до самого сада, любимого места отдыха горожан.
— Вишь ты, брательник хозяйский прибыл! — заметил паренька истопник Федор, степенный мужчина с седой бородой лопатой, и поприветствовал, — Ну, здоров, что ли?
— Здоров! — улыбнулся Николка.
— Наше Вам почтение! — с шутливым полупоклоном поздоровался молотобоец, чернобровый и черноусый балагур Кирилл.
— Да ладно уж, — не обиделся мальчишка, и сразу сменив тон, деловито спросил, — Ну как сегодня вода? Исправно идет?
Взглянув на манометр, Кирилл ответил:
— А чё ей сдеется? Давление воды в системе нормальное, горн сегодня запустим к сроку.
— Угля заготовлено достаточно? — обратился Николка к истопнику, впрочем, скорее для проформы, надежный был мужик Федор.
И, неожиданно, нарвался на целую речь обычно немногословного Федора:
— Угля-то хватит, но жрет это чрево горючего камня немеряно! Давно уже говорил хозяину: «Егорыч, разоришься ты с этой утробой ненасытной! Пора, наконец, на мазут переходить. И жара больше, и топлива меньше, и нагревается шибче, и отдача больше будет».
— Знаю я, обсуждали они это с батей и инженером. Вроде на будущий год собираются.
Мальчик улыбнулся: все сегодня ладилось, а, значит, появилась возможность спуститься к Волге, окунуться в утреннюю воду.
