Хоть после столь памятной полемики на квартирке инженера девица прекратила посещать собрания революционного кружка, но и к религии не вернулась и не воспылала любовью к Всевышнему: сие было бы уж через чур — она все-таки слыла современной девушкой. Вместо богоискательства она бы охотнее занялась поисками Николки, да где найти беглеца, за которым охотится вся полиция губернского города. Наталка боялась признаться себе, что ей очень не хватает этого парня: его сильных и с каждым разом все более смелых рук, его горячего щекочущего дыхания возле своего виска, его сладких поцелуев в уста, от которых кружиться голова и становиться томно в груди. В последнее время возникло и кое-что новенькое: при таких мыслях происходило не только в груди томление, но и сладкая боль и зуд внизу живота. Иногда в такие минуты, лежа в кровати, она запускала руку себе в промежность и ощущала влажность между ног. На большее Наташа не решалась, хотя знающие подруги рассказывали, что ТАК тоже можно, но и воспитание и самоуважение противились этому.
Однажды, когда уже заканчивал свою работу очередной день, в прихожей раздался мелодичный звон дверного колокольчика.
— Кому это понадобилось на ночь глядя? — ворчливо, подумала Клавдия и крикнула Наталке: — Иди, открой! Это, наверное, к тебе.
Старой деве недомогалось. В аккурат на майские заморозки, в пору цветения яблонь, стала болеть нога. Да так, что ходить стало невмочь: каждое движение давалось с трудом и отдавалось в ноге нестерпимой болью. Одно спасение — разогревающие компрессы перед сном. Вот и сейчас Клавдия лежала в постели с обмотанной ногой. Она слышала легкие девичьи шаги и звук открываемых замков. Учуяла Наталкино «Ах!», возню и тихий перешопот в прихожей. А затем — хлопок закрываемой двери, и… все стихло.
— Наташенька, а кто приходил-то? — крикнула Клавдия в тишину.
В ответ услышала лишь мерное тиканье настенных часов. Ничего не поделаешь, пришлось кряхтя слезть с кровати, накинуть пеньюар и самой пройти в прихожую. Было пусто, только ветер качал приоткрытую дверь, а на вешалке отсутствовала Наталкина любимая соломенная шляпка.
— Куда стрекоза полетела, темно ведь уже совсем! — вслух подумала Клавдия.
И вдруг догадалась. Не иначе беглец отыскался! Точно! Вот и полетела девонька к своему Николке на крыльях любви. А то извелась вся в последнее время: и не узнать. Только, не случилось бы чего! С такими мыслями она закрыла засов и поковыляла назад в спальню.
А Наталка тем временем быстро шла, почти бежала вслед за Глашей. Хотя она летела как на крыльях, ей хотелось бы разобраться в своих чувствах. Переполнявшая ее радость была с известной долей бешеной ревности к подруге. Почему к ней пришел Николка после побега? Отчего сразу не поставил в известность ее? Чем объясняется столь экстравагантный наряд подруги, с головой выдающий ее род занятий? Глаша молчала и лишь загадочно улыбалась:
— Потом все поймешь…
Когда Наталка бежала открывать дверь, она ожидала что угодно, только не это. У входа стояла девица легкого поведения. Наверное, ошиблась. Они с Клавдией, конечно, дамы без комплексов, но где их круг общения и где проституция: это же две непересекающиеся реальности!
— Что Вам угодно? — постаралась как можно суше поинтересоваться Наталка.
— Ну вот, и ты меня не узнаешь. — несколько деланно улыбнулась девица.
Получилось горько.
— Не имею чести… — начала было Наталка, но запнулась и слово, уже собирающееся слететь с языка замерло. Перед ней стоял зримый привет из детства, только похорошевший и повзрослевший, но в чудовищном одеянии.
— Глаша?!
А та уже входила в распахнутую дверь:
— Примешь старую подругу?
Наталка смешалась, а Глаша взяла ее за плечи, развернула к свету и пристально посмотрела:
— Прехорошенькая! Кто бы мог подумать, что из сорванца такая красавица вырастет? Понимаю Николку, есть от кого голову потерять!
Услышав это имя, Наталка позабыла все на свете, даже на комплименты не обратила внимание, хотя в иной обстановке была бы польщена. Она порывисто схватила подругу за руки и, глядя в глаза, буквально забросала вопросами:
— Николка! Ты его видела? Что ты о нем знаешь? Где он?
Глаша мягко высвободила свои руки, достала из-под корсета записку и молча протянула ее. Едва прочитав записку, Наталка скомкала ее и потянулась к вешалке за шляпкой, но на полдороге замерла, обернулсь:
— Отведешь меня к нему?
— Конечно, ведь я за этим пришла.
И вот по сумеречным улицам бредут две темные женские тени.
