Осторожно опустив девушек на раскаленный песок, мужчины вернулись к лодке — за вещами. Барышни огляделись. Они стояли на песчаной отмели, а в десяти шагах от кромки воды начинался обрыв, на вершине которого росли липы и осины. Каждый год вода отвоевывала у берега несколько метров, обрыв осыпался и отступал вглубь. Деревья не сдавались, деревья боролись и отчаянно цеплялись за край земли своими корнями. Некоторые осинки на краю обрыва держались из последних сил, склонившись своими ветвями над самой водой.
— Ну что, наверх? — поинтересовался вставший рядом Кирилл.
— А, давай! — согласился подошедший сзади Николка, и, уцепившись за ближайшую ветку, стал карабкаться на кручу. Следом полез полез было Кирилл, но его остановили дамские голоса:
— А мы?
Тем временем Николка взобрался наверх обрыва и крикнул, глядя вниз:
— Давай вещи!
Вместо ответа Кирилл метнул в сторону товарища оба рюкзака, один из которых Коля поймал, а второй сбил его с ног, словно кеглю.
— Теперь барышень! — подал голос сверху оправившийся Николка.
— Я вас подниму, а вы руки держите вверх, чтобы Колян подхватил.
Первой отправилась таким образом Глаша. Следом за ней Кирилл обнял за ноги Наталку и поднял как можно выше. Помня наставления, девушка послушно подняла вверх руки, и ее ладони встретились пальцами Николки. Он крепко взял девичьи ладони в свои и, словно пушинку, вытянул ее наверх. Последним с помощью ветки взобрался Кирилл.
Прямо перед ними расстилался обширный луг. Пора покоса еще не наступила, поэтому на лугу царило зеленое буйство. Вдалеке виднелся лес, откуда раздавался голос кукушки, а прямо перед ними, за лугом угадывалась низина с заливным озером, а то и ериком. Низина вся поросла могучими ивами, из-за которых слышалось пение иволги. Зеленый луг весь пестрел желтыми и белыми точками, которые радовали глаз и оживляли пейзаж. Это была пора цветения земляники и одуванчиков.
Наталка упала в траву ничком, закрыла глаза и вдохнула в себя ароматы луга. На душе стало покойно и хорошо. Глаша с Кириллом стали, смеясь, гоняться друг за другом, когда Наталка решилась приоткрыть один глаз и увидела Николку, сидящего рядом на корячках. Юноша задумчиво жевал травинку и внимательно смотрел на нее.
— Как тебе пришелся Кирилл?
Девушка пожала плечами как можно равнодушнее.
— Это же твой друг.
— Не нравится он тебе. — истолковал Николка.
Наташа решила все выложить начистоту:
— Пустой фат и бабник, к тому же недалекий. — пусть не будет у них недомолвок и он знал, как она относится к его нынешнему кругу. — А, собственно, почему он должен мне нравиться?
— Да хотя бы потому, что он оказался верным товарищем и без разговора вместе с Глашей кинулся меня спасать. — с жаром воскликнул Николка. — Если это для тебя что-то значит! Ведь мы теперь вместе, я правильно понял? — и он с надеждой посмотрел на девушку.
Наталка смутилась, как всегда ее милый друг оказался правым:
— Да, ты прав. И твои друзья — мои друзья.
— Понимаешь, — Николка с трудом подбирал слова, стремясь как можно доходчивее выразить свою мысль, — Ты тоже права, Кирилл и был таким до встречи с Глашей. Что на самом деле твориться внутри человека не знает никто. Однако после встречи с Глашей он изменился. Прежний Кирилл никогда бы не пошел меня выручать. Кстати, ты знаешь, что он почти не ест, работает как угорелый — копит деньги, собирается выкупить Глашу, жениться и увезти в другой город?
Ответить девушка не успела — приближались, держась за руки, разгоряченные бегом Кирилл и Глаша — но она определенно была поражена: заурядная, в ее глазах, интрижка завзятого ловеласа оказалась чем-то большим.
— Коль, что стоишь как пень, давай из наших барышень русалок делать? — еще на подходе сказал Кирилл.
— Как это? — не понял Николка.
— Ты поглянь, сколько цветов вокруг, — Кирилл обвел рукой луг, весь усыпанный одуванчиками, — Нарвем для них цветов на венки.
Девушкам идея так пришлась по душе, что они захлопали в ладоши:
— Хотим цветы! Хотим венки!
Николка не возражал, поэтому мужчины, расстелив предварительно одеяла, разошлись по разные стороны луга, каждый стремился нарвать побольше цветов для своей любимой.
Пока кавалеры отправились за цветами, девушки, устроившись на покрывалах, принялись сооружать стол для завтрака: достали посуду, термические фляги и бутылку вина. Затем приступили к нарезке овощей, отваренного мяса и сооружению здоровущих бутербродов из всего этого. Между делом завели и неспешный, но важный для обеих разговор. Недавно посвященная в тайны интимной близости Наталка, окольными путями пыталась выведать у подруги, как было в первый раз у нее. Глаша сразу раскусила интерес своей наперсницы, поэтому, ожесточенно намазывая кусок булки горчицей, отрезала:
— Не помню! А если и помню, то хочу забыть. Мерзко было и больно.
Оторвавшись от своего занятия, посмотрела на подругу и увидала, что уголки ее глаз как-то странно блестят, оттаяла.
