— Итак, что мы имеем в пассиве? Наличие одноименного меча в Гатчине и документально подтвержденную историю его там появления. В активе же — рассказанная Вами авантюрно-детективная история, допускающая множество версий и трактовок по поводу подлинности гатчинского клинка. И, главное, наличие меча у Воиновых, в точности совпадающее с легендарным описанием Меча Тамерлана. Только непонятно его исчезновение на Кавказе и появление на Балканах, где он попал в руки Олега Игоревича…
— Не наличие, а отсутствие. — поспешил вставить Батя. — Все рассуждения будут иметь смысл, только при наличии артефакта.
— Значит, надо найти! — убежденно сказал юноша. — И мы с Наташей отыщем его!
— Допустим, меч вы нашли. И что вы дальше собираетесь с ним делать?
— Максим Фролович! — девушка подняла на Батю свои большущие ясные глаза, которым отказать не было никакой возможности. — Если мы с Николкой отыщем меч, не соблаговолите ли принять его на хранение в Вашу коллекцию?
— Что так? — казалось, что Батя совсем не был удивлен. — Извольте объяснить!
— Я уже давно выросла из того возраста, когда слепо обожают своих родителей, а в моем случае этого обожания не было и вовсе. Я стараюсь трезво смотреть на ситуацию и, как мне ни больно об этом говорить, коллекция в руках отца — ее гибель. Такие понятия как историческая ценность, духовное наследие — для него пустые звуки, он ценности измеряет звоном монет и шелестом купюр. Меч он пропьет или проиграет так же быстро и успешно, как это произошло с имением, домом, имуществом.
— Что, так все серьезно? — Батя перевел взгляд на Николку.
Тот все подтвердил кивком головы.
— Хоть это и против моих правил, но, считайте, что мое согласие Вы, милая девушка, уже получили. — сказал Яблоков и усмехнулся в бороду. — В конце концов, Вы ведь тоже наследница! Да и как можно отказать этим честным, горящим юным огнем, глазам! И из уважения к Вашему дедушке мой долг — помочь его внучке сохранить ценную реликвию.
Беседа явно подходила к концу, и Николка, решив что уже собрал всю информацию, подумывал как бы ловчее улизнуть от не в меру словоохотливого собеседника. Однако Яблоков сумел еще раз огорошить ребят, пригласив их в свою экспедицию.
— Я в начале месяца отправляюсь в археологическую экспедицию на реку Кондурчу[39], не угодно ли Вам, молодые люди, принять в ней участие. Гарантирую Вам изнурительную работу под июльским солнцем, массу интересных впечатлений, возможно, любопытных находок и, конечно, новые знания по истории родного края. А Вам, Николай, сие будет вдвойне полезно, заодно отсидитесь подальше от назойливых полицейских ищеек, от их как говорится «всевидящего глаза, от их всеслышащих ушей».
Предложение Николке показалось весьма дельным, в словах Бати определенно был резон, поэтому он обратился к подруге:
— Поедем? А то мне страсть как душно в четырех стенах сидеть!
Как ни хотелось девчушке ответить согласием, она отрицательно покачала головой:
— Мне же в Москву надо! Ты что, забыл? Едь один.
— Ах, да! — разочарованно вздохнул парень и решил поинтересоваться у Бати. — А что там, на этой речке? Могильник какой? Или город древний?
— Вот — молодежь! — с досадой резюмировал Яблоков. — Ничего-то вы из отечественной истории не знаете, зато зарубежной интересуетесь! Про Ангорскую битву все знаете, а то, что на территории нашей губернии происходила не менее кровопролитное сражение, одна их крупнейших битв Средневековья, ни сном, ни духом.
— Какое сражение? — Наталке стало любопытно.
— Да ваш Железный Хромец на берегах Кондурчи, небольшой речушке, что на севере губернии течет, устроил грандиозную сечу со своим приятелем, а потом врагом, Тохтамышем. Хан Золотой Орды был разбит и бежал к Витовту, Великому князю Литовскому. Для России эта битва — еще одна веха в трудном пути освобождения от татарского ига.
— Не пойму, какое к нам это имеет отношение? — пренебрежительно бросил Николка, которого так и подмывало поскорее удрать, уже голова пухла от высокоумных размышлений Бати. — Ну, передрались два степных хана, а Русь-то причем?
— А притом, вьюнош, что после войн Тимура и Тохтамыша коренным образом меняются взаимоотношения Орды и Московии. Оставаясь формально вассальными, они перешли на новый уровень. Уже не Москва клянчит ярлык на великокняжеский стол, а Витовт Литовский и Василий Московский, тесть и зять, кстати, соперничают чьего кандидата сделать золотоордынским ханом.
— Как это?
— После окончательного разгрома Тохтамыша два его сына нашли убежище в Вильно, а двоих царевичей приютила Москва. Естественно каждый хотел видеть на столе в Золотой Орде своего царевича. Поначалу Витовту удалось провести своего ставленника, но затем промосковский кандидат сверг и убил своего братца, завладев престолом. Его, впрочем, тоже скоро свергли. В конце концов, при поддержке Витовта в Орде воцарился еще один тохтамышев сын, но к тому времени Василий и Витовт пришли к родственному согласию.
— Ка-ак инте-ересно-о-о! — протянула Наталка.
