Максим Фролович с сочувствием смотрел на поникших детей — искателей, лишенных цели, но что он мог сделать?
— Давайте я вам расскажу подлинную версию этого меча, а вы сами решите — расставаться с иллюзиями, или нет.
Наталка и Николка согласно кивнули.
— Это ведь Восток, загадочный Восток, который всегда был полон мифов, мистики и экзотерики. Чем, собственно говоря, и привлекателен для сплошь рационального Запада. А миф о Мече Тамерлана — одна из самых основательных сказок Востока. Он был чем-то вроде нашей «палочки-выручалочки» или «меча-кладенца». Его владельцу покровительствовали небеса и сопутствовала удача, он был непобедим в бою. Есть Меч Тамерлана — не нужно войска, не требуется его организация, вооружение и снабжение. Вышел в поле — и один посек всех врагов: размахнулся — улица, отмахнулся — переулочек. Обладание мечом означало победу и власть если не над всем миром, то над Азией. Хотя, отправляясь в Самарканд, Тамерлан как будто забыл о мече. Во всяком случае в походе на завоевание Китая волшебный меч не фигурирует. Быть может, чудесные свойства Меча Тамерлана были преувеличены. Но миф, единожды рожденный, начинает жить собственной жизнью и развиваться по законам мифотворчества. Железного Хромца не стало спустя три года во время похода в Китай. При внуках распалась созданная им империя. А миф о необыкновенном мече продолжал жить и обрастал новыми легендами и подробностями.
За обладание артефактом, имеющим мистическую силу, в Передней Азии развернулась нешуточная борьба. Каждый средневековый князек желал обладать предметом дающим власть над остальными. Перипетии сией склоки не представляют абсолютно никакого интереса. Важен лишь факт, что, в конце концов, Меч Тамерлана оказался в сокровищнице персидских шахов из династии Сефевидов. Именно Персия претендовала на господство над всей Азией. И аргумент Меча Тамерлана для персидских шахов был отнюдь не лишним, особенно в разрезе их многовекового противостояния с Блистательной Портой, тоже претендующей на роль властителя Азии. Во время бесконечных войн клинок не раз проносили перед войсками накануне битвы, вручали прославленным полководцам, но непохоже, что это как-то по особому сказывалось на итогах битв: иной раз побеждали персы, иногда — соперники, но никогда — про причине наличия Меча Тамерлана у персов.
Когда в 1826 году началась война с Россией, персы решились вновь воспользоваться реликвией. С великой помпой Меч Тамерлана был вручен отправлявшемуся на войну Гассан-хану, сардару Эриванскому. В Персии Гассан-хан, или Хусейн-хан Каджара[36], слыл полководцем удачливым и отважным, недаром он с гордастью носил титул Серарслан, что означало «Глава льва». Серарслан успешно воевал против Турции, а в противостоянии с русскими ему удалось в 1808 году отстоять крепость Эривань. Вот и в новой войне с Россией военачальник уповал не только на свою удачу и воинское мастерство, но и чудесный дар Меча Тамерлана. И, действительно, первые действия персов будто бы оправдали сей расчет. Двигаясь в авангарде персидских войск, шестнадцатитысячная группировка сардара Эриванского вступила в русские пределы и стала продвигаться вглубь Грузии, сметая малочисленные русские посты. Русские части с боем отступали. — рассказывал Батя сидя за большим письменным столом, повернувшись к визитерам и лишь иногда, для освежения памяти, заглядывал в большую книгу. — Однако, мне думается, что в первоначальных успехах пресловутый меч как раз не при чем. Причины здесь более прозаического свойства и как раз чисто русские. Прав, тысячу раз был прав Иван Андреевич, писавший что «Когда в товарищах согласья нет, на лад их дело не пойдет». Успеху в ведении боевых действий мешала склока между командующим Отдельным Кавказским корпусом генералом Ермоловым Алексеем Петровичеми подчиненным ему командующим войсками Кавказского округа Иваном Федоровичем Паскевичем[37]. Тем более у Алексея Петровича был «пунктик» по поводу кавказских горцев, которые, по его мнению, могут нанести удар в спину. Поэтому, если Паскевич предлагал решительное наступление, то Ермолов предпочитал постепенно и методично вычищать от персов и местных мятежников Кавказ. Государь, известное дело, предпочел точку зрения своего любимца — генерала Ивана Федоровича Паскевича и, отстранив Ермолова, поставил его наместником на Кавказе и командующим Отдельным Кавказским корпусом.
— Не тот ли это Паскевич, который в 1830 году усмирял восставших поляков, а в 1848 году утопил в крови революцию в Венгрии? — не выдержала и перебила Яблокова Наталка.
— Он самый, — неодобрительно покосился на нахальную девицу рассказчик, недовольный тем, что его прервали. — Однако я бы предостерег от поспешных выводов. Там было все не так однозначно, как представляется «прогрессивной общественности» — любителям готовых и простых рецептов. Но не будем прерываться на эти факты биографии знаменитого генерала. Это тема отдельного разговора. Я, с Вашего позволения, продолжу.
