— Простите, — сказала я. — Столько хлопот вам доставила…
— Ну теперь-то вы в порядке, Тесса?
Что я могла ответить? Разве могла снова просить сочувствия и внимания? Ни в коем случае. Я тоже слишком часто поднимаю ложную тревогу. Я коротко кивнула:
— Спасибо. — И прошла к лифту.
Раздался звонок, двери распахнулись. Бессмысленная, тоскливая мелодия моего возвращения домой. Сейчас мне недоставало Бена больше, чем когда-либо. Сделка расторгнута.
В квартире было темно. На другом берегу реки цепь фонарей обозначала границу парка Баттерси. Прилив достиг наивысшей точки, поднялись волны. Лодки сталкивались бортами. Волны лизали опоры моста. Тучи спустились с небес и орошали изморосью спешащих домой лондонцев. А Хэлен погибла. Что бы там ни твердила Маргерит, ее убил муж. Или почти убил. Я включила телевизор, и комнату озарило его мерцающее, неживое свечение. Шестичасовые новости я пропустила, теперь ждала новостей на Четвертом канале. В полутьме я отыскала под кроватью сумку, где хранилась моя жизнь в виде фотографий. На ощупь вытащила кипу пакетов. Где-то здесь была прежняя Хэлен — живая, свободная и молодая. Я прошла на кухню — хотелось пить. На холодильнике, пришпиленное магнитиком-ковбоем, висело письмо Хэлен: она благодарила меня за подарки близнецам на крестины. Я смотрела на строчки, написанные ее рукой, и слышала ее голос. Отчетливо, внятно, будто она стояла рядом. «Делай что хочешь, только не отдавай мальчишек моей матери…» Я сняла с холодильника письмо.
После крестиков, обозначающих поцелуи, не было никакого постскриптума, но вполне мог быть. Я перезвонила Маргерит. Прижав телефон к уху, села, уткнулась головой в колени и стала слушать гудки.
— Тесса, как ты? Мне сказали, ты упала в обморок.
— Все уже в порядке. То есть не все.
Мы неловко умолкли.
— О Хэлен в новостях не упомянули, — наконец произнесла я.
— Правильно. Мне удалось им помешать, но моего влияния хватит ненадолго.
— Не понимаю…
— Боюсь, Хэлен была пьяна.
— Хэлен? Но она никогда…
Ну разве что всего один раз, в клубе, на премьере Нейла, но…
— Увы, это правда.
— Не может быть!
— Значит, тебя она не будила среди ночи безумными звонками?
Я открыла было рот, но так и не нашлась. Хэлен и Маргерит всегда старались досадить друг другу.
— Ясно, звонки достались только мне.
— Я никогда не видела ее пьяной, — возразила я.
— Они ехали с вечеринки, а Хэлен на людях всегда чувствовала себя не в своей тарелке. Я старалась отвлекать от нее излишнее внимание. Она никогда его не любила.
Зато ты обожала.
— Больше никто не пострадал? — спросила я.
— К счастью, нет. В полиции мне сказали, что дорога была пуста. Не нашли ни следов тормозного пути, ни каких-либо признаков, что Хэлен не справилась с управлением. По их предположениям, она уснула за рулем и просто съехала с дороги.
— Значит, о вождении в нетрезвом виде речи не было?
— Нет. Но они не знают мою… — Маргерит прокашлялась. — Не знали… Ты что-то хотела, Тесса?
Да! Поговорить с кем-нибудь, кто знал и любил Хэлен, и прочувствовать сердцем то, что уже понял разум. Исполнить обещание, которое я дала твоей дочери, даже не зная, что, собственно, обещаю.
— Я хотела узнать, где близнецы.
— У меня.
— А вы где?
— У них в доме.
«Поклянись мне!»
— Я сейчас приеду.
«Обещай, Тесса!»
— Я собиралась забрать их к себе.
Я поднялась.
— Маргерит, дождитесь меня, никуда не уезжайте.
— Дом осадили журналисты.
— Пожалуйста! Ради Хэлен!
— Что ты собираешься делать?
