— Что им нужно?
— Понятия не имею. Я даже не знала, что его родители живы, пока мне не сообщили об этом из полиции. Но они существуют, даже если Нейлу до них не было дела, и я позабочусь о том, чтобы с их желаниями посчитались. Еще у Нейла есть брат — кажется, строитель из Норфолка.
— А желания вашей дочери? Может, хотя бы спросите у меня, чего она хотела?
— Тесса, ты всегда была предана Хэлен, и, что бы ты там ни думала, я это ценю. Но ты должна понять: тебе Хэлен говорила одно, мне — другое, а мужу — возможно, третье. Ты просто не можешь знать, чего она хотела на самом деле.
— Почему это? — воинственно уточнила я.
— Потому что она сама не знала. Я, конечно, не идеальная мать, но я пыталась вбить в дочь хоть каплю здравого смысла, хотя она наотрез отказывалась учиться. Я была бы счастлива, если бы она сумела найти себя в роли скромной матери и жены. Но даже эта задача оказалась ей не под силу. Она часто винила меня во всем, но пойми: нельзя тридцать пять лет оставаться ребенком, а потом вдруг требовать, чтобы тебя воспринимали всерьез.
Я чувствовала себя как выжатый лимон и потому плюнула на осторожность.
— По-моему, она просто хотела, чтобы ее любили. Если хотите знать правду — чтобы ее любили вы, Маргерит.
— Правду, Тесса? Думаешь, только ты можешь докопаться до правды? Оракул Тесса Кинг?
— Не надо быть гением, чтобы это уразуметь.
— Ох, Тесса, когда же ты наконец поймешь: не все в жизни так просто. Я любила ее, и она это знала, но доводила меня до безумия. — Ее голос сорвался, но она быстро взяла себя в руки. — Хэлен растратила все дары, которые достались ей при рождении. Что плохого, если я возлагала на нее большие надежды? Почему я должна извиняться за это? Несомненно, твои родители требуют от тебя еще больше.
— Мои родители не в разводе.
Маргерит покачала головой:
— Я вообще могла бы на это не отвечать, но ладно уж, скажу: мой брак с отцом Хэлен был ошибкой. Мы слишком разные. По-твоему, я должна была остаться с ним и вести жалкую жизнь? Только чтобы считаться хорошей матерью? Не реализовать даже сотую долю своих возможностей?
Я не ответила: Маргерит стремительно превращалась в самого обычного человека, и это меня пугало.
— Не ищи простых ответов, их не существует. — Она нависла надо мной. — Управляющие на время заморозили трастовый фонд — на всякий случай, чтобы сохранить его. Если уж ты хочешь, чтобы близнецы остались здесь, тогда сиди с ними сама. Няньку можешь оставить, но она берет сто фунтов в день, так что подумай как следует. Ты знаешь, где меня найти.
Маргерит сняла с перил лестницы пальто и шляпу, и я услышала, как каблуки зацокали по мраморному полу.
— А вы вообще понимаете, что ваша дочь мертва? — крикнула я ей вслед, не вставая с дивана.
Цокот смолк, но всего на секунду. Потом хлопнула дверь. Вот и весь ответ. Муслиновую занавеску осветили снаружи вспышки камер — кадры «Безутешная мать». Бедная, несчастная Хэлен, ты ведь могла родиться у любой другой матери и быть любимой.
Я поднялась по лестнице и прокралась в комнату близнецов, где улеглась на пол между кроватками, уставилась на расписную галактику на потолке и прислушалась к ровному детскому дыханию.
«От тебя только требуется найти им счастливую семью», — говорила Хэлен.
Задача ясна: будем искать крестникам семью, и не какую-нибудь, а счастливую. Сущие пустяки… Кого я пытаюсь обмануть? Если последние несколько недель и научили меня чему-нибудь, то лишь одному: счастливые семьи — редкость. Жизнь по другую сторону изгороди только казалась блаженством.
Среди ночи я проснулась от того, что у меня затекла шея. Понадобилась минута, чтобы сообразить, где я. Блеск звезд на потолке померк, я лежала в кромешной темноте. И ничего не слышала. Ощупав коврик, на котором я разлеглась, я нашла кролика Питера. Потом села в темноте. Все правильно, я в детской, но почему я ничего не слышу? Я поползла к полоске света под дверью и поднялась на ноги, потом нашла выключатель и включила приглушенный свет. Мальчишки раскинулись в спальных мешках, посреди просторных кроваток. А я и не знала, что дети умеют спать так тихо. Я подкралась к кроваткам и приложила ладонь к груди Томми. Сквозь стеганую ткань в синюю клетку я не почувствовала ничего и надавила сильнее. Внезапно бутуз шевельнулся, вскинулся, перепугав меня, что-то забормотал, потом ручки-ножки медленно опустились, он опять погрузился в мирный сон. Часы показывали две минуты пятого. Значит, я не ошиблась: Хэлен не давали спать вовсе не близнецы.
