Я покачала головой. Конечно, я ему не поверила. Бен часто повторял эту правдоподобную ложь, чтобы успокоить меня. Несколько дней назад я проглотила бы ее не поморщившись. Но с тех пор все изменилось, и перемены были сродни сейсмическому сдвигу. Смерть Хэлен отразилась на нашей жизни. Я уже не могла притворяться перед собой и остальными, что осталась прежней, — я изменилась внезапно, кардинально и навсегда.
— Несколько недель назад я смотрела, как дочери Франчески готовят кексы. Когда веничек для взбивания достался Поппи, Кэти тоже захотела получить его, но Поппи не уступала. Чтобы Кэти могла поработать веничком в свою очередь, Франческа дала Поппи деревянную ложку с остатками теста, а Кэти — вожделенный веничек. Разумеется, Кэти сразу понадобилась деревянная ложка. Веничек был забыт, завязалась битва за ложку. Франческа попыталась вернуть Поппи веничек, но было уже слишком поздно — она хотела ложку. Сцена, доложу я тебе, изнурительная.
Бен сдвинул брови. Странно, что я вообще вспомнила этот пустяковый случай, но он заставил меня задуматься. На самом деле веничек был никому не нужен. И ложка тоже. Каждая хотела получить то, чем владела вторая. В эту минуту веничек принадлежал мне, пора было радоваться ему и перестать мечтать о ложке. А ложка еще будет — в свое время, в том или ином виде.
Видно, я совсем запутала Бена — он надолго замолчал. Некоторое время мы без слов шагали по мокрой дорожке. Слышно было, как где-то неподалеку играют в футбол. С деревьев плавно опадали листья. У меня на глазах шло очередное время года. На этот раз я не дам ему пройти незамеченным.
— Сейчас для меня все выглядит иначе — из-за Хэлен. Жаль, раньше этого не замечала. — Я взглянула на Бена. — Мне кажется, я сохранила ее частицу, притом немаленькую частицу, ведь Хэлен мало с кем делилась воспоминаниями. Бен, сколько у нее было возможностей… — Слезы снова подступили к глазам — неужто этот источник бездонен? — Я не хочу быть такой, как она…
— Ты не такая.
Я утерла лицо ладонями.
— В одном из кадровых агентств, куда я собиралась на собеседование, меня попросили обдумать возможную работу за границей.
— А ты что?
— Уже неважно. Я пропустила собеседование — оно было назначено на эту неделю.
— Надо было сходить, Тесса.
— Я не смогла. Пока я не узнаю, что будет с близнецами, я их не оставлю.
— Ты отвечаешь не только за них.
— Сейчас — только за них, — возразила я. — Пока не появится иная забота.
Мы снова ненадолго замолчали.
— Ты ведь можешь заново назначить собеседование? Мы оба знаем, что такое рынок труда: чем дольше тянешь, тем труднее вернуться.
Непременно надо будет повторить попытку — сделала я себе зарубку на память. Потом кивнула и наклонилась к коляске, подтыкая одеяльце спящих близнецов.
— Так что ты ответила насчет заграницы?
Я отказалась. Но без особой уверенности. Я посмотрела на Бена. Мне ничто не мешает улететь хоть на край света. Перевела взгляд на близнецов… Пожалуй, все-таки мешает…
— Обещала подумать. Сороковник не за горами. Я занимаюсь одним и тем же делом почти двадцать лет. Бен, двадцать! Когда они успели пролететь?
— Не знаю, Тесса, но скажу одно: без тебя будет уже не так весело.
Опять он про веселье.
— Спасибо, — ответила я. — По-моему, ты меня так и не понял.
— Понял.
— Нет.
— Честно, Тесса.
— Тебе только кажется. Я живу не только ради того, чтобы веселить тебя!
— Но у меня же больше никого нет.
— Как бы не так! Для развлечений у тебя есть Саша. — Имя его жены я произнесла с нажимом. Если он и сейчас не поймет, значит, мы вернулись к тому, с чего начали. Я опасалась, что Бог опять решит, что я не выполнила условия сделки, — и убьет маму. — А мне не до веселья, поскольку мне-то развлекаться не с кем.
— Да, с Сашей мы неплохо ладим, но при чем тут веселье? Мы говорим о том, что возьмем на ужин — цыпленка или бифштекс. Спорим, стоит ли просить повышения, или перебраться в Германию. Это просто жизнь. Но не развлечение. А ты живешь весело, тебя все обожают. Буквально каждый, кто тебя знает. Больше никто из моих знакомых не живет так, как ты.
— Я не стану спорить, кому лучше живется и с кем. Это смешно. Я просто хочу сказать…
— Да?
— Просто хочу…
— Ну?
— Всего лишь…
— Что?
— Хорошо бы никуда отсюда не уходить.
На языке Бена и Тессы более точных слов не существовало.
— А-а… — отозвался он.
Да уж.
Не знаю, чего я ждала от своего ошеломляющего признания, но явно не этого «а-а» и не поспешного ухода в лес. Правда, ради приличия Бен сначала взглянул на часы, ахнул и прибег к старому как мир предлогу — напрочь забытой договоренности о встрече. Потом обнял меня, заверил, что дороже меня у него никого нет, и удрал по одной из боковых дорожек Холленд-парка. Но частности сути не меняли: «а-а» — и бегство. За годы я придумала множество самых разных финалов и лишь такой как-то упустила. Количество вариантов не может быть бесконечным. Я всесторонне рассмотрела проблему и все-таки не предвидела это краткое «а-а». В японском саду камней я села на твердую скамью и долго смотрела на карпов, разевающих рты. Мне удалось сосредоточиться на них, пока оцепенение не прошло.
