Если и вправлять мужику мозги, то сейчас явно не самый удачный момент.
Желудок неожиданно скрутило неприятными позывами и закрыв рот ладонью, я, так быстро, как только могла, отстегнула ремни безопасности и, несмотря на продолжение набора высоты, побежала в уборную.
Тошнит меня уже от всего. Буквально.
От злости на моего Сашку, нервов из-за того сколько денег мы должны и взглядов его семьи в мою сторону. Голова раскалывалась и кружилась, а желудок сводило скручивающими приступами.
В частном самолете, в отличие от обычных, пакетики от укачивания не выдают. Зато средства женской гигиены есть в избытке в шкафчике, чему я была только рада. Критические дни любят начинаться в самый неудобный момент.
И у женщин, и у отношений.
В сотый раз умывшись, я рассматривала дорогое зеркало в самолете и свое изможденное отражение без косметики, пытаясь понять, как только детишки Летиции могли захотеть стать бедными, если каждые выходные летают к дедушке с бабушкой в таких условиях?
– Нет, этих богачей мне не понять… – покачала я головой.
Приведя в себя в порядок, я нехотя вышла из туалета и уже собиралась пойти поискать аптечку у бортпроводника, как неожиданно столкнулась с дедушкой.
– Укачало? – неожиданно с пониманием шевельнул он пушистой бровью.
– Угу, – кивнула я, чувствуя снова неприятные позывы. – Простите, иногда меня укачивает в самолетах…
– Ничего, дольчеза, – протянул он мне пластинку с таблетками. – Выпей две штучки и полегчает.
– Грацие милле, нонно, – кивнула я.
– Дольчеза, а ты обедала сегодня? – снова неожиданно заботливо спросил дедушка.
– Но, – невольно призналась я, отрицательно мотнув головой.
Недовольно поцокав языком, или из-за моего ответа, или из-за моей попытки учить итальянский, дедушка приобнял меня за плечи и усадил в пустое кресло рядом с ним. Шокируя тем самым и Сандро, и Летицию с мужем.
– Дедушка, я так скоро ревновать начну… – несколько нервно улыбнулся Сандро.
Нонно ответил ему что-то на итальянском, чем вызвал смешок у Летиции и, к моему недоумению, вогнал моего Сашку в краску. Язык так и чесался спросить, что именно он сказал, но если бы я должна была знать, то дедушка бы сказал на английском, так что я промолчала.
Щелкнув пальцами, нонно позвал бортпроводника и, под давящим, непонятной мне обидой и ревностью, взглядом Сандро, незамедлительно заставил меня выпить лекарство и пообедать “детским меню” вместе с малышней Летиции.
Правда забавно было наблюдать, как под надзором нонно, даже мелкие, хоть и через не хочу, но уминают куриные тефтельки с брокколи и морковкой.
Да, власть деда в этой семье неоспорима.
– Виктория, а ты и правда умеешь управлять собачьими упряжками? – вдруг полюбопытствовал нонно, потягивающий сок из хрустального стакана.
– Ну, как сказать… – напряженно замялась я, проглатывая кусочек брокколи. – В целом умею.
Видя, как в мою сторону повернули головы все без исключения, я невольно пояснила.
– У меня есть дом за Полярным кругом, который я сдаю туристам, и мой сосед уже лет тридцать разводит хаски и катает на них приезжих. Так что когда получается приехать, я тоже не отказываю себе в удовольствии прокатиться…
– Что за бред ты несешь?! – громко возмутился Хорхе, вскакивая со своего места.
С трудом сохраняющая спокойствие Летти, вцепилась в локоть своего мужа.
– Хорхе! – воскликнули Летиция и Сандро, одновременно, пытаясь осадить вспыльчивого испанца.
– Да, какая собака согласится катать кого-либо?!
Сандро недобро посмотрел на зятя.
– Успокойся! И не смей повышать голос!
Решив, что строить из себя жертву и прятать голову в песок не в моих правилах, я повернула к нему голову и на бурю эмоций ответила леденящим душу спокойствием.
– Ездовая, – слегка шевельнула я бровью и вежливо улыбнулась. – Их примерно года полтора обучают, а потом можно запрячь в особые санки, их называют нарты, и прокатиться с ветерком.
Летти и Сандро сверлили меня пылающими взглядами, явно пытаясь мне глазами показать, чтобы я замолчала и закрыла эту тему, но синьор Лукрезе явно был не на их стороне и продолжил любопытно выспрашивать.
– И сколько они могут пробежать?
– Сибирские хаски могут очень долго бежать сквозь снежную бурю и тянуть за собой нарты. Мы с папой зимой целый день спокойно катались…
– Но ведь это ужасно холодно, еще и на скорости… – изумленно вскинул он брови.
– Не бывает плохой погоды, дедушка, бываешь одет не по погоде, – тепло улыбнулась я ему.
Красный от гнева Хорхе, так и рвался влезть в диалог, но дедушка его опередил.
– И как же согреться после такого? – вежливо допрашивал он меня.
– Да, как будто мы не знаем, чем они в Сибирской тайге греются!
– Хорхе! – неожиданно громко зарычал на него Сандро. – Хватит!
Хотя по лицам всех взрослых было понятно, что его мнение полностью разделяют.
Еще бы! Чем еще может быть знаменита снежная Россия? Медведи, балалайки, Сибирь и…
– Не могу не согласиться, русская баня знаменита на весь мир, – с гордостью протянула я. – На улице минус тридцать, внутри минимум плюс шестьдесят, но лично мне нравится, когда ближе к девяноста градусам…
Я закрыла глаза и с удовольствием протянула.