— А ты знаешь, что загадывать, — по-достоинству оценил нонно, садясь во главе стола. — Жена важный человек… Хранительница семьи и домашнего очага.
— Вот именно! — с жаром выпалил Сандро, тоже усаживаясь за стол по правую руку от деда. — Пусть сидит дома. Кушать готовит и детям на пианино играет.
— Передачки в тюрьму собирает, — язвительно парировала я, садясь слева от дедушки. — Эспозито же не просто так пообещал завтра-послезавтра нас всех посадить.
Я повернула голову к дедушке.
— Нонно, у нас с Сандро уже и прозвище есть: «Бонни и Клайд».
— Это не ваше, дольчеза, — с глубочайшим сожалением покачал головой дедушка. — Ваше: «Форте и Пиано».
Мгновенно помрачнев, я серьезно спросила:
— Нас и правда завтра посадят?
— Нет, конечно, — рассмеялся нонно. — Но лезть на рожон нельзя. Так что завтракаем, подписываем брачный договор и собирайтесь на венчание в церковь. Сегодня у нас праздник.
Положив круассан на тарелку, я посмотрела на дедушку и впервые прямо высказала свое мнение в Семье:
— Дедушка, я люблю Сандро, но до свадьбы нам нужно кое-что решить, — твердо сказала я. — Я категорически не согласна с тем, что я даже не знаю, что происходит.
У Сандро аж зубы свело от моих слов.
— А я, хоть и люблю Вики, — также твердо и принципиально заявил Сандро. — Но я категорически не согласен с тем, что она лезет куда не следует, не понимая, что это опасно и для нее, и для нашей Семьи.
Повернув головы к старику мы на миг замерли, выжидая кого из нас он поддержит.
Улыбнувшись, синьор Лукрезе по-настоящему непреклонным тоном заявил:
— А я не согласен с тем, что вы нарушаете инструкции службы безопасности.
Старик угрожающе-ласково улыбнулся.
— Будь три дня назад в здании бомба, погибли бы и вы, и ваша охрана, а еще охрана, которая бы пошла вас спасать.
Синьор Лукрезе полез в карман белого пиджака и достал оттуда пару наручников.
— Пересаживайтесь на одну сторону.
Глядя друг другу в глаза, мы с Сандро из принципа не шевельнулись, а нонно рассмеялся.
— Ладно, — легко пожал плечами дедушка. — Протягивайте руки. Левые.
Тут уже мы не смогли не подчиниться и вскоре наручники с неприятным лязгом захлопнулись на руках.
— Дед, а в чем смысл этого воспитательного мероприятия? — с выражением лица всезнайки поинтересовался Сандро.
— Ой, вообще это было для свадебного конкурса, — дедушка шевельнул рукой, будто вспоминает. — Ну, тот, который с шариками и складывающейся газеткой.
— Дедуль, там без наручников, — вежливо улыбнулась я, мотая головой.
— Ай, какая догадливая! — улыбнулся он и шепотом сказал. — Вот вам тогда бонус за смекалку — ключ в этом номере.
Просияв самой ехидной улыбкой, он сказал следующее:
— А вот и вторая… Тому, кто первый сорвет свадьбу, сделают татуировку «сдаюсь».
Внезапно в дверь гостиной постучали и на пороге появился Фабио, едва сдержавшийся от хохота при виде нас в наручниках.
— Синьор Лукрезе, вас уже ждут, — с трудом спокойно произнес он по-итальянски.
Не говоря больше ни слова, старик ухмыльнулся и молча ушел. А мы с Сандро продолжили сверлить друг друга мрачными, упрямыми взглядами.
Никогда не думала, что хруст круассанов может быть таким угрожающим, а клубничный джем может кровожадно капать на тарелку, словно капельки крови.
Очевидно, что нас сегодня поженят даже связанными и под дулом пистолета. Да, и мы как всегда больше жаждем друг друга придушить, доказав свою правоту, а не разбежаться. Так что теперь вопрос стоит самым острым ребром.
Кто в итоге уступит?
Но, кажется, думать нам нужно было совершенно не об этом…
Комиссар Джованни Эспозито
29 июня. 10:55
Палермо. Отделение полиции Сан-Лоренцо.
Комиссар Эспозито
Прижав к одному уху наушник, второй рукой Джованни листал листочки с перечнем грузов, слушая весьма интересную беседу в кабинете.
К счастью, беседу ведут по телефону.
По телефону, на который установлена прослушка.
С айфонами это в целом не проблема. Эти телефоны будто созданы для взлома. Особенно, если у тебя до сих пор остались друзья с прошлого места работы в отделе международной полиции.
Конечно, тут есть кому слушать и перебирать листочки и без него, но как новый комиссар в отделения Сан-Лоренцо, Джованни решил пока лично все контролировать.
Это же Палермо. Нужно еще выяснить кто и насколько хорошо кормится с рук Лукрезе.
В наушниках Джованни раздался громкий выкрик:
— Прокурор, вы обещали, что, если я соглашусь сотрудничать то, Лукрезе посадят и я буду в безопасности! — с жаром и сильным французским акцентом произнес Шеро по телефону. — А меня заперли в больничной палате в Палермо и не разрешают даже из палаты выйти, не то что уехать из Италии!
Надев наушники целиком, Джованни на время отложил листочки в сторону. Кажется ребята перестарались, раз сумели взломать защищенную связь с прокурором. Хорошо, что хоть помощник вышел покурить.
— Это в целях вашей же безопасности, месье Шеро, — спокойно произнес прокурор Кафьер де Рао. — Карабиньеры и отдел международной полиции делают все возможное…
