По словам Альстера, панель находится на левой стене коридора, поэтому Пейн решил держаться как можно ближе к ней, надеясь укрыться от глаз находившихся там людей. Если там вообще кто-то есть. По правде говоря, все это не более чем предположение. Ведь пожарная сирена могла выйти из строя по какой-то другой причине, и получается, что он рискует жизнью напрасно. С другой стороны, попытайся они покинуть здание через главный вход, их всех перестреляют еще до того, как они добегут до забора.
Сейчас по крайней мере у них есть шанс выжить.
Сделав три шага от поворота, Пейн услышал приглушенные голоса. Он коснулся уха и поднял сразу оба «люгера», дав таким образом понять Джонсу, что слышит голоса двух мужчин. Джонс скользнул за Пейном, махнув пистолетом у самого пола, из чего Пейн заключил, что напарник будет стрелять снизу. Пейн кивнул и сделал еще шаг вперед. Один из мужчин говорил по-итальянски, другой отвечал ему на немецком диалекте, которым пользуются большинство швейцарцев. В одной команде, а говорят на разных языках… Пейн надеялся, что Джонс хорошо их слышит.
Конечно, содержание их беседы они обсудят потом, а сейчас их нужно просто обезвредить.
Пейн коснулся своих часов, а затем одними губами произнес:
— Три… два… один… вперед!
Их движение было настолько стремительным, что солдаты не успели отреагировать. Оба были в военной форме и в противогазах — отсюда и приглушенные голоса. С плеч свисали «АК-47» на ремнях.
При обычной атаке Пейн вначале приказал бы им сдаться и только потом перешел к более решительным действиям, но не теперь. Помимо всего прочего, приходилось принимать во внимание и языковой барьер, поэтому Пейн решил сразу перейти к активным действиям. Его первая пуля пробила итальянцу бицепс, в то время как пуля Джонса поразила солдата в икру одной ноги, разорвала мышцу и засела в другой ноге. Корчась, солдат рухнул на пол. Кровь текла у него сразу из нескольких ран. Швейцарец тем временем замер и тупо смотрел перед собой, не понимая, что происходит, хотя Пейн с Джонсом, находившиеся в конце коридора, были очень хорошо ему видны.
Пейн понимал, что они могут заставить его вывести их из здания, и решил оставить солдата в живых. Вместо этого он бросился вперед, разоружил обоих, сорвал с них противогазы, приставил «люгер» к подбородку швейцарца, хотя и знал, что дуло у пистолета раскаленное.
— Ты говоришь по-английски? — процедил Пейн сквозь зубы, услышав шипение горящей кожи.
— Да, — прохрипел швейцарец. — Да.
— Значит, так: либо ты будешь отвечать на мои вопросы, либо умрешь. Сколько человек в вашей команде?
— Шестеро… Мы плюс еще четверо.
Итальянец продолжал корчиться на полу от нестерпимой боли. Джонс резко пнул его и приказал заткнуться.
— Где остальные? — спросил Пейн.
— Снаружи. Все снаружи.
— Каким образом вы поддерживаете с ними связь?
— По рации… она у меня в кармане.
Джонс вытащил ее и прежде всего убедился, что их разговор не передается.
— А почему вы здесь? — спросил Пейн. — В чем заключается ваша задача?
— Чтобы вы не могли вернуться обратно.
Его слова означали, что стоило Пейну с его группой выйти из архива, как эти двое сразу же преградили бы им путь к отступлению обратно в здание. И их всех без труда перебили бы во дворе.
Пейн еще сильнее прижал «люгер» к подбородку швейцарца.
— И чего вы ждали? Какого сигнала?
— Сообщения от них. Мы ждали сообщения от них.
Пейн покачал головой.
— Планы изменились. Передавать сообщение будете вы, в противном случае умрете. Понятно?
Швейцарец попытался кивнуть. Джонс протянул ему рацию и сказал, что он должен передать находящимся во дворе. После чего Пейн заверил солдата, что Джонс говорит на нескольких языках и, если услышит какие-то слова, которые напомнят ему предупреждение, подаст Пейну знак нажать на спуск. Пейн почувствовал, что швейцарец не верит ему, и тогда Джонс произнес по паре слов по-немецки, по-итальянски и еще на нескольких языках. У парня челюсть было отвисла от удивления, но Пейн быстро возвратил ее на место с помощью пистолета.
— Ну, — прохрипел Пейн, — посылай сообщение! Немедленно!
Солдат включил микрофон и произнес на родном наречии:
— Макс, они уходят! Здесь есть подземный туннель! Они уходят вдоль основания горы! Идите за ними! Скорее!
Джонс выхватил у него из рук рацию и похвалил за естественность и эмоциональность речи. Пейн, конечно, не понял, что сказал парень, но почувствовал, что в свои слова тот вложил всю душу. Спектакль спас ему жизнь. А также всем членам команды Пейна.
Они стояли и терпеливо ждали реакции Макса. Через десять секунд из рации полился поток быстрой речи. Вначале Макс. Затем кто-то еще. Потом снова Макс. Пейн повернулся к Джонсу в ожидании перевода, однако тот сделал ему знак подождать. Еще чей-то голос. Затем голос Макса. И снова Макс, только на сей раз значительно более раздраженным тоном.
Наконец Джонс услышал то, чего они с таким нетерпением ждали.
— Они попались на нашу удочку и направляются к задней части здания, к подножию горы.
Пейн улыбнулся:
— Вы можете назвать меня безумцем, но я предлагаю вам пройти к центральному входу.
