У Пейна не было времени на подробный ответ, необходимо было уложиться в полминуты, в противном случае его могли засечь. Поэтому он ответил:
— Я отключил телефон, чтобы не разрядилась батарея.
— А! Хорошо. Пользоваться только в экстренной ситуации. Очень мудро!
На Пейна нахлынули воспоминания о вчерашних событиях. Не только потому, что пришлось прервать разговор с Фрэнки, но и потому, что на них самих было совершено нападение в Кюсендорфе меньше чем через час после беседы с итальянцем. Возможно, все эти разговоры по его сотовому не так уж и безопасны?
— Напиши все, что ты собирался мне передать, абсолютно все. Я перезвоню тебе позже и назову номер факса, на который ты сможешь переслать сообщение. Ни в коем случае не посылай с собственного факса. Только с такого, который невозможно отследить. Понятно?
— Да, но…
— И прекрати звонить по сотовому. Это небезопасно.
Пейн отключил телефон, прежде чем Фрэнки успел произнести следующее слово, и преисполнился гордостью, оттого что ему удалось уложиться в двадцать три секунды.
Увы, его предусмотрительность на сей раз оказалась совершенно бессмысленной — их обнаружили всего через несколько минут.
У Ника Дайала не было ни времени, ни соответствующих документов, чтобы лететь в Китай. И тем не менее, едва решив загадку со знаком креста, он тут же позвонил в интерполовский офис в Пекине.
Поначалу полицейские весьма скептически отнеслись к его предупреждениям. Их реакция несколько изменилась, когда сотрудники различных СМИ получили сведения о намечающейся демонстрации с намеком на ожидающееся насилие. Это было то основание, которого не хватало китайским властям для решительных мер. В течение нескольких минут для охраны крупнейших туристических объектов города были направлены войска. Они должны были делать все от них зависящее, чтобы произвести на представителей прессы впечатление абсолютной надежности.
Катрина Коллинз принадлежала к сотрудникам СМИ. Она стояла у Запретного Города абсолютно зачарованная, взгляд ее голубых глаз был прикован к гигантскому кресту, который плыл по небу. Повсюду слышалось щелканье фотоаппаратов, журналисты оглядывались по сторонам, прикидывая, где может приземлиться парашют. Солдаты с «М-14» в руках держали его под прицелом, ожидая приказов, а их командиры пытались выяснить, насколько велика угроза.
Что там: бомба, террорист или четвертая жертва маньяка-распинателя?
Директор отдела новостей Си-эн-эн кричал в телефон, что через минуту они будут на месте. Шон Фарли, ее оператор, должен был снимать все происходящее, а сама Коллинз давала комментарии тому, что видела на небольшом мониторе.
— Черт, черт, черт! — бормотала она. Нужно было подправить косметику, да она и не знала толком, что ей следует говорить. — Да уж, счастье привалило!
Директора совершенно не интересовали ее эмоции.
— Ты в эфире. Три… два… один.
И кадр с медленно опускающим крестом появился на экранах телевизоров по всему миру.
— Я нахожусь в Пекине, у стен Запретного Города, где несколько мгновений назад в небе высоко над городом заметили парашют… Как вы уже, наверное, поняли, мы видим четвертую жертву загадочной череды распятий, которые в последнее время привлекли внимание всей мировой общественности.
Бегущей строкой внизу шла информация о предыдущих трех преступлениях.
— На сей раз жертва, по всей видимости, белый мужчина лет тридцати. Он прибит к кресту несколькими гвоздями, примерно так же, как и Христос.
В наушниках послышался голос ее директора:
— Черт возьми! Никакой связи с религией!
Коллинз попыталась собраться с мыслями.
— Видно, как кровь струится из рук и ног жертвы, стекая по кресту словно в жутком фильме ужасов. — Фарли попытался сделать план покрупнее, сохранив при этом четкость. — Видно, как кровь потоком хлещет из раны в боку, как… О Боже! Взгляните на его лицо! Он открыл глаза! Всемогущий Боже! Он жив!
— Твою мать! — выпалил директор. — Перестанешь ты наконец поминать Господа Бога по поводу и без повода? Из-за тебя весь «Библейский пояс»[30] встанет на дыбы.
Коллинз пыталась сохранять спокойствие.
— Все улицы вокруг заполнены солдатами, которые не знают, что предпринять. Мне не совсем ясно, понимают ли они, что жертва еще жива, что есть шанс спасти этого человека и таким образом получить информацию об убийце. — Она бросила взгляд на монитор, лихорадочно соображая, что еще можно сказать телезрителям. — Сейчас я смотрю на небо, ищу самолет, но ничего не вижу и не слышу, что делает происходящее еще более таинственным. Откуда появился крест? Почему убийца избрал Китай? Что значат его преступления? Какой смысл он вкладывает в них?
Крест продолжал медленно опускаться к внутреннему дворику Запретного Города.
