Харпер не нашел удовлетворительных ответов на свои вопросы, и тем не менее главное уяснил отлично — Пелати вовсе не собирался с ним расплачиваться. Более того, Харпер понимал, что на вилле в Италии, должно было произойти нечто грандиозное. Нечто по-настоящему кровавое. Нечто жуткое и жестокое.
Впрочем, это его не пугало.
Харпер надеялся на миллион долларов, но теперь его устроил бы и скальп негодяя.
Крест, сброшенный Харпером, приземлился на главном дворе Запретного Города, где его сразу окружила группа солдат в масках. Представители местного отделения Интерпола стояли поодаль. Они прибыли сюда вовремя благодаря звонку Дайала, который умолял их насколько возможно сохранить улики.
Специальная антитеррористическая группа осмотрела крест на предмет возможной опасности и радировала о результатах в центр. Прошло несколько минут, прежде чем военным медикам было разрешено осмотреть жертву. Врачи пришли к выводу, что у Пола Адамса еще есть шанс выжить, но только в том случае, если его немедленно доставят в больницу и срочно прооперируют. Командир подразделения поблагодарил их и пообещал добиться соответствующего разрешения. Кивнув, врачи вернулись к Адамсу без единого слова возмущения. Им было хорошо известно, что в их стране возмущением они ничего не добьются, а только наживут неприятностей себе и своим семьям.
Час спустя поступило решение сверху: вывозить умирающего с места преступления запрещено. Адамсу не разрешается покидать пределы Запретного Города, даже если ему грозит смерть.
Пейн с Джонсом догнали остальных в отделе библиотеки, который был заполнен тысячами экземпляров одной и той же книги. По крайней мере, именно так показалось Пейну. Все тома были переплетены в красный, голубой и позолоченный сафьян, и на каждом стояла печать в виде герба принца Евгения, представителя одного из самых аристократических семейств средневековой Европы.[31]
Евгений родился в Париже, но, несмотря на это, его очень почитали в Австрии, где принц прославился участием в сражениях с турками за «Священную Римскую империю». Позднее к воинской славе он добавил еще и славу мецената, передав свою библиотеку — десятки тысяч томов, среди которых были редчайшие рукописи, полученные из Италии и Франции, — дворцу Хофбург, где ею смогли бы пользоваться все жители Вены. И вот по прошествии нескольких столетий она все еще продолжала выполнять свою великую просветительскую миссию.
Доктор Бойд и доктор Ванке сидели поодаль и листали книги. Заметив Джонса, Бойд подозвал его к столу.
— Мария рассказала мне о вашей гипотезе относительно Лонгина. И я восхищен вашей проницательностью. Именно центурионы находились ближе всего к распятому, поэтому один из них вполне мог участвовать в заговоре, если таковой вообще имел место… К несчастью, как вам, наверное, прекрасно известно, большинство ученых убеждены, что Лонгин никогда не существовал, что он был просто плодом богатого воображения автора Евангелия.
— Возможно, они и ошибаются, — вмешался Ванке. — Мне кажется, я кое-что нашел.
— Что еще за
— Вам нужна была информация о статуе. Вот я и нашел ее.
Ванке поднял одну из книг принца Евгения, открыл и продемонстрировал всем черно-белый рисунок статуи смеющегося человека, выполненный местным художником в 1732 году. Рядом находилось подробное ее описание, сделанное по-итальянски и по-немецки одним из придворных Евгения. Там говорилось о периоде времени, охватывавшем около двух тысяч лет.
— В тексте рассказывается, что когда-то давно в Виндобону прибыла значительная персона, не пожелавшая раскрыть имя, но охраняемая несколькими центурионами, так словно была членом императорской семьи. Ему предоставили участок земли на окраине города неподалеку от мраморных каменоломен. Он щедро расплатился с обитателями города за строительство дома, который окружали громадные стены и защищали мечи его стражей. Упомянутый неизвестный прожил там следующие три десятилетия, пока не стал жертвой тяжелой болезни. Безымянный человек делал все, что было в его силах, чтобы приобрести популярность среди местных жителей: предоставлял работу крестьянам, наставлял детей в премудростях религии, щедро делился временем и деньгами с любым, кого почитал достойным. Он сделался настолько любим и почитаем здесь, что обитатели города прозвали его Святым из Виндобоны.
— И он тебе известен? — спросил Бойд.
Ванке кивнул, отложив книгу.
— Думаю, что да. Хотя мифы, доходившие до меня, скорее всего не соответствуют тем фактам, которые вы ищете. Как гласят упомянутые легенды, Святой из Виндобоны был одним из первых последователей Христа и страстным проповедником христианства.
— Христианства? — произнесли все одновременно.
Ванке улыбнулся.
— Я предупреждал, что-то может не сойтись.
— Расскажи нам о статуе, — попросил Бойд. — Кто ее создатель?
