За многие годы службы Пейну пришлось видеть массу всяких глупостей, но впервые в жизни он столкнулся с тем, что кто-то в открытую бросал вызов конкретному члену его подразделения. Подобная ситуация совершенно не укладывалась в стереотип военных столкновений в современном мире. Еще более удивительным было то, что доктор Бойд действительно ответил на призыв — вышел из-за книжных полок. С выражением глубочайшего презрения на лице, выражением, которое заставляло заподозрить, что он готовится совершить нечто уж совсем идиотское — например вызвать того парня внизу на дуэль, — Бойд прокричал на весь Большой зал:
— Иди и попробуй взять меня, ты, грязный дрочила!
При этих словах Пейн чуть было не наделал в штаны. Происходящее казалось ему чудовищно, необъяснимо абсурдным. С какой стати оперативник, получивший хорошую подготовку в ЦРУ, а кроме того, ученый, многими почитаемый чуть ли не за гения, решается вот так глупо, по-детски рисковать всем, чего они добились? Идиот! О чем, черт возьми, он думает?
Бойд стоял на расстоянии двадцати футов, не подозревая о том, что Пейн сидит под одним из столов. В какое-то мгновение у Пейна появился соблазн заставить старого кретина замолчать и тем самым спасти остальных. Парочка пуль в колено, и он кувырнется через перила подобно мамаше Дэмиена, когда тот сбил ее на своем трехколесном велосипеде в «Омене». Впрочем, Пейну пришлось отказаться от своего намерения, как только он заметил, что за спиной у Бойда появилась Мария. Все представления о мире у Пейна перевернулись с ног на голову. Что-то происходило, но он не мог понять что. Может быть, они окружены со всех сторон, а он просто не видит? Или Бойд с Марией решили сдаться? Или их с Джонсом все-таки обвели вокруг пальца?
Пейн получил ответ на все свои вопросы, как только разглядел, кто находится внизу. Там стоял Петр Альстер и широко улыбался, а его красные щеки сверкали от яркого света. Он поднял глаза на Пейна и произнес:
— Джонатан, мой мальчик! Вот и ты. Полагаю, ты не будешь возражать против подкрепления.
Все спустились вниз, где новоприбывшие познакомились с неизвестными им американцами, а доктор Бойд с радостью пожал руку своему старому коллеге, доктору Герману Ванке, на котором была официальная рубашка с галстуком, на ногах… домашние тапочки. Он заявил, что в них производишь меньше шума, двигаясь по Хофбургу, однако по хитроватому блеску в глазах Пейн понял, что пожилой ученый решил надеть тапки просто так, ради развлечения. Большинство считало Ванке крупнейшим специалистом в истории Австрии, поэтому он полагал, что может позволить себе быть эксцентричным. Впрочем, Пейна совершенно не интересовала его обувь. Главным был ответ на вопрос, сможет австриец помочь им в их поисках или нет. Пейн спросил Ванке, откуда тот знает Бойда, и ученый разразился пятиминутным монологом об их совместной учебе в Оксфорде, где, по его словам, оба были одинаково блестящими студентами, несмотря на абсолютно разное происхождение.
Также среди прибывших был Макс Хохвельдер, ассистент Ванке. По-видимому, он был значительно старше Пейна, хотя точно это определить было затруднительно, так как Макс оказался крайне неразговорчив, а его короткие светлые волосы блестяще маскировали любые следы седины. Он застенчиво пожал руку Бойду, а затем снова как будто затерялся среди выдающихся научных авторитетов, сделавшись совершенно незаметным.
Как бы то ни было, через несколько минут, проведенных за светской беседой, Пейн решил, что пора вернуться к делу. И он начал с самого элементарного вопроса. Почему Ванке находится в Хофбурге?
— Научные исследования, герр Пейн, научные исследования. — Его английский был совершенно безупречен, практически без малейших признаков акцента. Однако время от времени, чтобы придать своей речи больше местного колорита, Ванке вставлял в нее какое-нибудь немецкое словечко. — Я собирался взглянуть на одну из королевских коллекций, когда вдруг заметил своих старых друзей: Петра и Франца. Я сразу понял, что они что-то задумали, и решил немного с ними поразвлечься. — Он проиллюстрировал свои намерения, выкрикнув несколько австрийских слов, которые в его устах прозвучали подобно воплям какого-нибудь лагерного надсмотрщика из давних нацистских времен. — И когда они подняли руки вверх, я понял, что они готовились совершить нечто поистине скандальное, нечто такое, во что и мне не помешало бы ввязаться.
Альстер виновато потер лоб, из чего Пейн заключил, что появление в зале Ванке никоим образом не запланировано.
— Все остальное оказалось чрезвычайно несложным, — продолжал Ванке. — Я послал Франца, чтобы он отвлек охранника, а Петр тем временем сообщил мне самые основные факты. Как только я услышал имя Чарлза, я тут же понял, что обязан помочь. Хочет он того или нет.
