Чтобы добраться до него — а оно располагалось на расстоянии менее десяти миль от той заправки, на которой Пейн залечивал свои раны, — напарники съехали с шоссе на проселочную дорогу, проложенную явно не для автобусов и уж тем более не для «феррари». Они не доехали нескольких миль до места, когда на пути возникло деревянное заграждение. Его окружали венки, цветы, фотографии жертв, оставленные родственниками. Многим удается не обращать внимания на подобные вещи и спокойно проезжать дальше, как мимо знаков дорожного движения или почтовых ящиков. Пейн не мог позволить себе подобного равнодушия. Его родителей сбил пьяный водитель, когда сам он был еще подростком, и потому всякий раз, когда он замечал букет цветов на обочине, ему в голову приходили мрачные мысли и воспоминания. Джонсу о Пейне было известно все, поэтому он вылез из машины один и подошел к заграждению.
Сколько Пейн себя помнил, в те минуты, когда к нему возвращались тяжелые воспоминания о трагедии с родителями, ему становилось немного легче от любимой музыки. Поэтому он решил проверить аудиосистему в новом автомобиле. К несчастью, единственные станции, которые ему удалось поймать посреди Апеннин, были заполнены печальными мелодиями в исполнении Андреа Бочелли и Марчеллы Беллы. Не совсем то, что помогало Пейну в подобных ситуациях. Он переходил от станции к станции в надежде отыскать что-то более жизнерадостное, но тут Джонс крикнул ему:
— Назад! Снова найди предыдущую станцию! Скорее!
Пейн выполнил просьбу друга, надеясь, что, когда он вернется на предыдущую станцию, там не будет очередной оперной арии. К своему великому удивлению, Пейн не обнаружил там никакой музыки, а только быструю болтовню на итальянском местного диктора. Это могло быть что угодно, от прогноза погоды до описания ситуации на дорогах. Пейн ничего не понимал, так как те несколько итальянских слов, которые ему были известны, он узнал из сериала «Клан Сопрано». Впрочем, о чем бы там ни говорилось, информация явно пришлась по душе Джонсу, так как он сразу заулыбался во весь рот. Пейну показалось, что болтовня на итальянском длится целую вечность, хотя на самом деле продолжалась она всего две минуты, после чего Джонс выключил приемник и избавил Пейна от слащавого пения Паваротти.
— Ты не поверишь! — воскликнул Джонс. — Бойда только что видели в Милане.
Пейн вытаращил глаза.
— Да ты что?
— Клянусь, Джон! Его только что видели в Милане. Полицейские попытались схватить Бойда, но он сбежал. Опять.
— Секундочку. Ты что, серьезно? Как ему удалось сбежать?
— Он скрылся из университетской библиотеки. И обрати внимание — не один, а в сопровождении женщины.
— Бойд взял заложницу?
Джонс отрицательно покачал головой;
— Нет, нашел себе напарницу. Она тоже в деле.
Распятие, имевшее место в Дании, прошло практически незамеченным в Соединенных Штатах, и он не мог понять почему. В этом убийстве было все, что так привлекает американцев: жестокая расправа, исторический фон и священник из Ватикана в качестве жертвы, — и тем не менее единственного упоминания названное преступление удостоилось в коротенькой заметке Ассошиэйтед Пресс. Ни слова в «Ю-эс-эй тудей», ни слова в «Нью-Йорк таймс», ни слова в «Нэшнл инкуайрер».
Господи, что с ними со всеми случилось? Они что, действительно настолько отупели от своих фильмов ужасов и видеоигр, что их даже не заинтересовал распятый священник? Кого же и каким способом в наше время надо убить, чтобы привлечь их внимание? Их долбаного президента?
Нет, это будет уже слишком. Ему хотелось как можно больше внимания, а не войны. Только таким способом ему и его сподвижникам удастся достичь своих целей.
По его мнению, второе убийство было шагом в правильном направлении. Си-эн-эн направила съемочную группу в Триполи и Непал в надежде узнать реакцию королевской семьи. Отснятый ими материал появился в новостных программах по всем Соединенным Штатам. Девяносто процентов американских газет опубликовали статьи о жестоком преступлении. Достаточно громкие, чтобы привлечь внимание Ватикана. А именно для этого и предназначались убийства.
Часы отсчитывали минуты, и ставки были очень высоки. Пришло время закручивать гайки.
Прозванный за свою фамилию Святым Игроком, Орландо Поп был одним из лучших бейсболистов. Он великолепно бил по мячу, быстро бегал и делал все то, что в конечном итоге приносило его команде победу. Короче говоря, он был тем самым парнем, за которого любой клуб готов выложить какую угодно сумму. В течение неигрового сезона две команды — «Ред сокс» и «Янкиз» — сделали все возможное, чтобы заполучить его. Они стремились не только к непосредственному заключению контракта с игроком, что было бы, конечно, грандиозной победой, но хотя бы к тому, чтобы он не оказался в списках другой команды, а это в каком-то смысле даже важнее. Почему? Да за всю историю бейсбола не было двух команд, которые больше ненавидели бы друг друга, нежели «Ред сокс» и «Янкиз». Игроки ненавидели друг друга. Болельщики ненавидели друг друга. И даже города ненавидели друг друга.
