— В самом деле? — Джонс выхватил фотографию из рук Фрэнки прежде, чем Пейн успел ее увидеть. — Ух ты! Он в самом деле не шутит. Она восхитительна. Где вы взяли снимок?
— Полиция обнаружить его на одной из камер слежения, и я забирать его у них. Надеюсь, вы довольны.
— Очень доволен, — отозвался Пейн. — В высшей степени.
Фрэнки широко улыбнулся, услышав его похвалу.
— Отлично! Возможно, я смогу быть чем-нибудь еще полезен, до того как идти проявлять пленку?
Пейн отрицательно покачал головой и повернулся к Джонсу. Тот так увлекся созерцанием портрета загадочной женщины, что почти забыл об их существовании. По тому как его друг вперил взгляд в фотографию, Пейн понял, что интерес у него, мягко скажем, не профессиональный.
Чтобы отвлечь его от разглядывания снимка, Пейн громко произнес:
— Ну, как ты думаешь, нам нужно что-нибудь еще?
Джонс ответил ему улыбкой:
— Только время. Дайте мне время, и эта женщина будет моей.
Заброшенный склад кишел пауками, но Мария Пелати не возражала, так как здесь они могли чувствовать себя в относительной безопасности. Доктор Бойд в конце концов согласился с ней, хотя на то, чтобы смириться с нынешним положением, у него ушло значительно больше времени. Сама мысль о необходимости скитаться и искать ночлег, подобно бомжу, вызывала у него содрогание. И только когда профессор растянулся на бетонном полу, он почувствовал, что благодарен судьбе даже за такое удобство.
— Профессор, — позвала Мария, подкладывая какое-то тряпье себе под голову. — Можно мне задать вам один личный вопрос? Меня всегда интересовало, были ли вы когда-нибудь женаты.
— Я давно предчувствовал, что вы когда-нибудь обязательно спросите меня об этом. На протяжении десятилетий он преследует меня. Нет, моя дорогая, я никогда не был женат. Занимаясь преподаванием, путешествиями, исследованиями, я так и не нашел достойную женщину… А вы? Почему в вашей жизни нет мужчины?
— В каком-то смысле, наверное, потому, что я следую по вашему пути. Я слишком много и долго работала, чтобы теперь все испортить, особенно когда так близка защита докторской. Но могу обещать вам одно: как только получу степень, моя жизнь тут же кардинальным образом изменится.
— Неужели?
— Да, именно так, как я сказала, — заверила его Мария. — Я всегда мечтала иметь семью. Поэтому в самом недалеком будущем настанет такой момент, когда личная жизнь выйдет для меня на первое место. И когда это произойдет, берегитесь! Ни один мужчина на планете не будет в полной безопасности.
— Такой красивой девушке будет нетрудно найти поклонника. И даже целую сотню их. А что родители думают о вашем замужестве? Я слышал, как вы частенько ворчали по поводу отношения к вам отца. Он что, действительно с таким презрением относится к тем решениями, которые вы принимаете?
Мария еще сильнее покраснела.
— Мне кажется, он с еще большим презрением относится ко мне, чем к моим решениям. У моего отца старый европейский менталитет, и для него женщины — слабый и глупый пол. Он совершенно искренне полагает, что мы созданы только для того, чтобы служить мужчинам.
— Да уж, действительно старый менталитет! А как ваша мать смотрит на подобные варварские взгляды?
Мария ответила не сразу.
— К сожалению, я уже никогда этого не узнаю… Моей матери не стало до того, как я смогла задать ей подобный вопрос.
— О, Мария. Я не знал. Извините меня за бестактность.
— Все в порядке. Мне полезно будет выговориться.
Бойд улыбнулся Марии, лег и стал слушать.
— Когда я была маленькой, мы с матерью очень дружили. Мы вместе играли, вместе ходили в парк, вместе читали книги. Отец не позволял ей заниматься никакой работой — у нас в доме был целый штат прислуги, — поэтому у мамы было много свободного времени, которое она проводила со мной. Она была самой лучшей мамой на свете. Такой любящей, такой заботливой. Она всегда говорила, что я должна стремиться воплотить свои мечты в жизнь. Любой бы позавидовал тому, что у меня такая мама…
Голос ее вдруг сорвался, она не могла подыскать нужных слов.
— К сожалению, отношение отца было совсем другим. По крайней мере ко мне. У меня было два сводных брата. И отец носился с ними, как с сокровищами. В особенности с Роберто. Все внимание было обращено на него. Отец постоянно хвастался его способностями и талантами. Часто брал его с собой на работу и в командировки. Но я не завидовала. У меня была мама, а у моих братьев отец. И я даже думала, что в нашем мире все так устроено. — Девушка замолчала и перевела взгляд на лунный луч, что проникал в склад сквозь грязные окна. — Так я считала до девяти лет.
Мария глубоко вздохнула.
— До того времени я никогда не была свидетелем столкновений между родителями. Настоящего скандала. С криками, плачем, угрозами разного рода. И когда он случился впервые, это был истинный кошмар. Два человека, дороже которых для меня в мире не было никого, сошлись в настоящей битве. С точки зрения ребенка, в таком сражении не бывает победителей. Само по себе происшедшее было отвратительно, но оно показалось мне еще более ужасным, когда я узнала его причину.
