— О черт! Над нами явно кто-то насмехается. — Дайал схватил блокнот Чанга, чтобы убедиться в правильности своих расчетов. — Получается, я знал об убийстве до того, как оно совершилось! Подонки поставили нас в известность десять часов назад.
— Они… что? Но зачем?
— Чтобы посмеяться над нами, Чанг. Подразнить.
— Да, но…
— Они демонстрируют нам, что мы не можем их остановить, даже когда они дают нам фору. Как будто говорят, что мы можем вести расследование, как нам заблагорассудится, но это ни черта не изменит. Мы не сумеем их остановить до тех пор, пока они сами не решат остановиться.
— И когда же они примут подобное решение?
— Скоро. У них слова заканчиваются.
— Слова?!
— Да, Чанг, слова. Знаете, такие маленькие, черненькие, и их много в словарях. Не могу поверить, чтоб вы не знали, что такое слова. Неужели английский не ваш родной язык?
— Родной, сэр. Я родился здесь в…
Дайал вытаращил на него глаза. Начинающие сотрудники иногда бывают до невозможности тупы.
— Шутка, сынок. Просто шутка.
— О, но…
— Послушай, Чанг, ты мне нравишься, поэтому позволь дать тебе один совет, который когда-то дал мне мой капитан. Просто заткни свой матюгальник и слушай. Понял?
— Понял, сэр. Я слушаю.
— Нет, все-таки не понял, Чанг. Это и был совет: «Просто заткни свой матюгальник и слушай». Понятно? Нет никакой необходимости повторять то, что я говорю, и переспрашивать по любому поводу. Твоя главная задача как начинающего агента состоит в том, чтобы как можно больше наблюдать. Изучай основные методы, выполняй простейшие задания, которые я буду тебе давать, и постарайся запомнить все, что я тебе говорю. Не подвергай сомнению мои слова, а просто запоминай, записывай, если нужно. Понял? Между слушанием и говорением существует огромная разница.
Чанг молча кивнул.
— Видишь? Понемногу начинает получаться… Теперь ты готов приступить к работе?
Чанг снова кивнул, на сей раз с улыбкой.
— Превосходно. То, что надо.
Пейн с Джонсом имели очень слабое представление о расположении улиц Милана, поэтому скрыться от вертолета им было затруднительно. Особенно в «фиате». Они, конечно, могли бы попытаться это сделать в «феррари», но для четырех человек он был явно маловат, а делиться на группы в создавшихся обстоятельствах им совсем не хотелось. Оставалось только два варианта: либо спрятаться на складе, либо сдаться.
И как вы думаете, что они решили? Они все, как один, проголосовали за вариант номер два.
Ну конечно, не без лукавства. На самом деле они вовсе не собирались сдаваться. Пейн понимал, что если он предложит Бойда в качестве жертвенного агнца, тогда, возможно, у них с Джонсом появится возможность придумать какой-нибудь способ «чудесного избавления». По крайней мере Пейн надеялся на это. Если же нет, он понимал, что будет жалеть о совершенном все то короткое время, которое останется ему до конца собственной жизни.
Приняв окончательное решение, Пейн, не сводя глаз с неба, вытащил Бойда на середину улицы, слабо освещенной предрассветными лучами солнца. Почти в ту же минуту два вертолета приземлились на расположенную неподалеку площадку. Поток воздуха от несущих винтов поднял целый ураган пыли и песка, но Пейн прекрасно все видел благодаря солнцезащитным очкам. Они не только защищали его от буйства стихий, но и помогали скрывать эмоции, что было гораздо важнее для успешного исполнения их замысла.
— Ну что ж, пора начинать, — громко произнес Пейн, пытаясь перекричать шум вертолетов. — Только, пожалуйста, не воспринимайте это как выражение моих личных чувств к вам.
Он резко толкнул Бойда на землю, понимая, что за ними наблюдают Манзак и его друзья. Пейн продолжил игру, опустившись на колени рядом с профессором и сделав вид, что проверяет надежность веревок у него на запястьях. Бойд подыгрывал ему, отчаянно извиваясь и издавая яростные повизгивания, словно старшеклассница, участвующая в драке подушками в девичьем общежитии. Пейн дал ему понять, что он несколько переигрывает, слегка ударив по затылку.
— Кончай, Сьюзи, веди себя как настоящий преступник.
В первом вертолете открылся люк и оттуда вылез Манзак. Без улыбки. Без приветственного взмаха рукой. Не подав Пейну никаких знаков одобрения. Другими словами, он демонстрировал то же полнейшее внешнее безразличие, с которым они были знакомы по Памплоне. Наполовину убийца, наполовину робот. Но в целом полнейшее дерьмо. К несчастью, Пейну было неизвестно, собирался ли Манзак выполнять условия их первоначального договора. Конечно, Пейн понимал, что имеет дело не с настоящим Манзаком, но, с другой стороны, у него не было никаких гарантий, что «ненастоящий» Манзак не работает на ЦРУ, — ведь хватило у него влияния вытащить Пейна из тюрьмы. Вполне возможно, ЦРУ дало имя Манзак нескольким оперативным сотрудникам с целью намеренного внесения путаницы.
