– Как она? – спросила я, впечатленная тем, что Филомена в свои девяносто пять лет все еще такая боевая, что командует окружающими.
Но Тереза только помотала головой. Все дяди и другие крестные матери уже умерли. После смерти Фрэнки тетя Люси переехала сюда, чтобы быть поближе к моей матери Эми и провести последние годы жизни вместе. Филомена пережила их всех.
Тереза посмотрела на меня своими большими сияющими глазами и сказала:
– Помнишь, когда мы спрятались в кладовой и подслушали мою мать?
– Да, – с теплотой ответила я.
Мы немного посидели в тишине, а потом поговорили о наших двоюродных братьях и сестрах. Бесстрашная Пиппа вышла замуж за своего жениха-скрипача, и они вместе владеют танцевальной и музыкальной студиями. Джемма, которая в начале шестидесятых была востребованной моделью, вышла замуж за фотографа и открыла несколько салонов красоты. А что касается моих братьев-близнецов, Винни стал юристом и настаивал на том, чтобы проверять любые контракты, которые мы собирались заключить; а Поли, семейный доктор, безотказно приезжал на вызов к нам домой, даже если тот случался поздней ночью, пока не вышел на пенсию и не уехал во Флориду. А наш «дикий» кузен Крис открыл несколько ресторанов, где для многочисленных членов разросшейся семьи всегда был зарезервирован столик.
Затем мы поговорили о нашей работе. Тереза была пианисткой, а я пребывала в творческом отпуске, завершив преподавание журналистики в Колумбийском университете. Когда она спросила о моих планах, я призналась:
– Подумываю о том, чтобы написать книгу о крестных.
– Ты должна ее написать, Николь, – задумчиво кивнула Тереза. – Совершенно невероятно, что при всех связях со всеми этими гангстерами они выжили и смогли поведать нам эту историю. Только на прошлой неделе мы с мамой обсуждали боссов.
– Что с ними всеми в итоге произошло? – спросила я.
– Она рассказала, что Лаки Лучано депортировали в Италию и он умер там как раз перед тем, как его собрались арестовать агенты Бюро по борьбе с наркотиками. Костелло дожил до старости и выращивал у себя в саду цветы, которые занимали призовые места на выставках. Он мирно скончался у себя дома, что большая редкость для мафиози. Тот парень, Дженовезе, что встал во главе мафии вместо него и взял контроль над операциями Костелло, вскоре попал в тюрьму по серьезному обвинению, связанному с наркотиками. Там он и умер. А Джиганте, бывший боксер, который стрелял в Костелло, вскоре стал боссом его «семьи». Но спустя недолгое время Джиганте стал разгуливать по улицам в домашнем халате, полусумасшедший. Или притворялся, что убегает от полицейских. В итоге он тоже умер в заключении.
– А Стролло? – заинтересованно спросила я. – Что стало с ним?
– Говорят, что Дженовезе, считая Стролло виновным в том, что его арестовали за наркотики, мог приказать его убить. В результате в начале шестидесятых годов Стролло вышел из дома, и никто никогда больше его не видел. Он просто исчез. Его тело так и не нашли. Но ходят слухи, что Стролло инсценировал собственную гибель, чтобы не быть убитым.
Вздрогнув, я пробормотала:
– Думаю, нам повезло жить в менее опасные времена.
Тереза улыбнулась:
– Именно это я сказала маме. Но она странно посмотрела на меня и произнесла: «Ты вправду так думаешь?» Затем начала рассуждать о теневых ипотечных сделках, о грабительских кредитах, которые совсем недавно обрушили экономику; о скандалах с высокопоставленными лицами, уличенными в отмывании денег и укрывании их в офшорах; о «кредитах до зарплаты» с бешеными процентами; о студентах, задавленных кредитами на учебу; о фармацевтических компаниях, которые продвигают в продажу обезболивающие, вызывающие привыкание сильнее, чем героин. А потом сказала: «По мне, так это очень похоже на рэкет и вымогательство, моя дорогая».
– Она права, – признала я.
– Знаешь, что мама показала мне только вчера? – прошептала Тереза с благоговением. – Золотые монеты стоимостью в миллион долларов, которые она прятала в коробках из-под обуви! Целый ряд коробок, под настоящими коробками с обувью, в секретном хранилище под половицами в кладовой. Они лежали там долгие годы, она даже не притрагивалась к ним. Я спросила ее почему, и она ответила: «На тот случай, если кто-то из вас попадет в беду». Она была решительно настроена помочь нам, чтобы никто из нас не остался кому-то должником.
Из дома вышел доктор и сказал нам, что теперь мы можем навестить Филомену. Когда зазвонил телефон, Тереза мягко произнесла:
– Иди первой. Я скоро присоединюсь к вам.
В спальне Филомены были большие окна, выходящие на залив. Она дремала, лежа на горе из подушек, и казалось, будто она любуется видом. Солнце бросало нежные, теплые лучи на ее постель. На ночном столике лежали очки для чтения и странная каменная рука, которая всегда, сколько я себя помнила, держала ее голубые молитвенные четки.
Она лежала так тихо, что я собиралась на цыпочках выйти из комнаты, но тут крестная неожиданно заговорила.
