– Когда я был маленьким, я часто воображал, будто не принадлежу этой семье. Я читал много книг – ну знаешь, про сирот, которые потом оказывались принцами или воинами. Я был уверен, что когда-нибудь покину родной дом и вытащу меч из камня или переплыву бурное море, чтобы оказаться в волшебном королевстве моего родного отца.
Но когда он подошел к постели и лег с ней рядом, Филомена неожиданно выпалила:
– Ты не понимаешь, о чем говоришь! Нет ничего хорошего в том, чтобы остаться сиротой. Это ужасно. Ты должен пасть на колени и молить Бога о прощении за свою неблагодарность.
Под покровом темноты она разрыдалась, и Марио потрясенно повернулся к ней. Он, не задумываясь, заключил ее в объятия, укачивая ее, нашептывая что-то успокаивающее, пока наконец не спросил:
– Что случилось, любовь моя? Что тебя так расстроило?
И во внезапном оживлении она торопливо рассказала ему всё: как ссорились родители, как мать увезла ее, как отпустила ее руку, чтобы отдать незнакомцам. Он молчал и слушал – как слушает лошадь, с немым, но почти осязаемым сочувствием, пока ее рыдания не утихли.
– Бедняжка, – прошептал он, убаюкивая ее на руках, будто она все еще была ребенком. – Я не представляю, как что-то подобное можно было совершить с такой милой, любящей девочкой! Должно быть, они были в совершенном отчаянии. Но я клянусь – никто и никогда больше не посмеет бросить тебя или причинить боль.
– Ты же никому не расскажешь, правда? – прошептала она с тревогой.
Она так долго была никому не нужна, что хорошо осознала: если люди узнают, что тебя однажды бросили, весь мир будет считать тебя бесполезной.
– Конечно же нет. Прошлое останется в прошлом, – твердо ответил он. – Теперь ты одна из нас. – Он помедлил. – Я не имел в виду, что не благодарен своей семье, – произнес он с запинкой, будто задолжал ей объяснение. – Но видишь ли, когда я родился, мать была в том возрасте, когда ей не хотелось иметь больше детей. Она уже потеряла двух младенцев при рождении. Так что, когда на свет появился я, поначалу ей не хватало на меня терпения. Я всегда казался ей чересчур медлительным. Слишком долго зашнуровывал ботинки, переодевался, даже ел, – она говорила горничной уносить тарелки, даже когда я еще не закончил есть. Мать часто на меня злилась. И я не понимал почему. Она вообще хотела отправить меня в семинарию, чтобы только избавиться от моего присутствия. Именно тогда я задумался о том, чтобы сбежать.
Теперь Филомена его поняла и тихо заметила:
– Но мне показалось, что она очень привязана к тебе.
Марио вздохнул.
– Теперь – да. Но тогда у нее часто начинались головные боли после работы в кабинете с бумагами. Она лежала там на маленьком диванчике и тихо стонала. Врачи не могли ей помочь. Однажды, когда мне было шесть лет, а больше никого дома не было, я сделал ей «солнечного чая». В чайник с водой кладется сушеная вербена и настаивается на солнце. Я принес ей чашку с таким чаем. Затем намочил полотенце в чаше с ледяной водой, выжал его и положил приятно прохладную ткань ей на лоб. И спел ей песенку, которой меня научила Петрина. Мама так удивилась и растрогалась, что заплакала. После этого она стала обращаться со мной гораздо лучше.
Филомена, наблюдая за выражением его лица, освещенного лунным светом из окна, увидела его искреннее сожаление. Она поняла, почему Марио пытался тщательно соблюсти равновесие между тем, чтобы порадовать себя и порадовать мать. Детские страхи впитываются нами в кровь и плоть. Даже сейчас, будучи уже взрослым, он не хотел, чтобы любящая Тесса снова стала по отношению к нему сердитой и нетерпеливой. «Возможно, – подумала Филомена, – отношения в его семье более сложные, чем мне показалось поначалу».
А потом в один из дней в маленьком деревенском магазинчике на другом берегу озера зазвонил телефон, и хозяин, которому принадлежали и этот магазинчик, и их коттедж, приплыл за ними на моторной лодке, потому что им срочно следовало позвонить домой. Они отправились с ним на моторной лодке по озеру, такому тихому и спокойному в лучах утреннего солнца. В небольшой бухте поблизости рыбачила пожилая пара, и выглядели они так, будто сидели там от начала времен. Несколько человек, живущих возле озера круглый год, радостно перекрикивались в этот день, который, казалось, был создан для того, чтобы наслаждаться жизнью. Когда люди замечали, что мимо проплывают Марио и Филомена, они понимающе улыбались и говорили: «Молодожены!» – казалось, весь мир любил этих ребят, потому что они любили друг друга.
Когда лодка подошла к причалу, они выбрались на берег и пошли к магазину, в одном конце которого находилась длинная барная стойка, а в другом – одинокая телефонная будка. Марио позвонил домой, и Филомена видела, как исчезло сияние с его лица, будто кто-то внутри выключил лампочку. Она знала, что только одно известие в мире обладает такой чудовищной властью.
– Что ты сказал? – переспросил Марио, удерживая трубку таким образом, чтобы Филомена тоже слышала.
