Петрина скрыла заплаканное лицо темной вуалью, и снова она была одна, без поддержки мужа, хотя Ричард ненадолго посетил их, чтобы коротко выразить соболезнования. Он забрал их машину домой, чтобы Петрина и Пиппа остались со своей семьей. Затянутая в черный шелк, Петрина, даже не прилагая к этому усилий, выглядела потрясающе – такая высокая на своих каблуках, источающая тонкий аромат парфюма, который напоминал о темно-пурпурных цветах. Ее дочь Пиппа в своем первом черном платье была грустной и тревожной. Она держала мать за руку, пока не нашла себе место среди остальных детей, сидевших в одном тихом прямом ряду, будто маленькие птички на жердочке.
Тесса настояла на том, чтобы прощание прошло за одно утро, похоронная месса – в тот же день, а сами похороны – ближе к вечеру. Молодым женам казалось, что таким образом Тесса будто бы защищает Джанни.
– Обрати внимание, – неожиданно прошептала Люси Филомене, когда в последний час прощания среди оставшихся посетителей в конце комнаты произошло неожиданное движение.
В комнату вошел худощавый мужчина, приковавший к себе всеобщее внимание – так солдаты вытягиваются по струнке, когда появляется генерал, инспектирующий их ряды. Все молча смотрели, как новый гость проходит вперед.
Филомена украдкой наблюдала за ним. Возраст – за сорок, среднего роста и телосложения, со светло-каштановыми волосами. «Красивое лицо», – подумалось ей. У незнакомца был высокий лоб с хищными бровями, резко изогнутыми над темными, умными глазами, а еще довольно длинный нос и полные, чувственные губы. Спокойно и учтиво он подошел к Тессе, при этом не утратив ни грамма собственной значимости, слегка наклонился, чтобы прошептать ей что-то соболезнующее, затем тихо заговорил с сыновьями.
Когда он выпрямился, то быстро скользнул внимательным взглядом по собравшимся. На долю секунды его взгляд задержался на Филомене, словно оса, обнаружившая в знакомом саду новый цветок. Но потом быстро перешел к остальным людям, очевидно посчитав ее не особо важной. Но этой доли секунды хватило, чтобы ее охватил озноб.
Филомена бросила вопросительный взгляд на остальных женщин. Люси опасливо покачала головой, но Эми не удержалась и прошептала ей на ухо:
– Это сам Энтони Стролло. Его еще называют Тони Бендер. Он держит бригаду Гринвич-Виллидж. Нам всем придется теперь иметь дело именно с ним.
Петрина наклонилась к Филомене.
– Но он всего лишь капо мистера Костелло, «премьер-министра» преступного мира. Помнишь его? – спросила она.
– Ради бога, женщины, угомонитесь! – прошипела Люси, не веря своим ушам. – Вы и правда хотите, чтобы он услышал, что вы, болтушки, о нем думаете?
Но Стролло уже прошел к гробу. Он остановился, вытащил из своей бутоньерки белый цветок и положил его на грудь Джанни.
Филомена увидела, что Марио едва заметно вздрогнул, – кроме нее, никто этого не заметил. Но как только Стролло отвернулся от гроба, кивнул семье и вышел прочь, Марио подошел к отцу и успел незаметно забрать цветок за мгновение до того, как крышку гроба наконец закрыли.
Позже, этим же днем, Филомена вышла из церкви, следуя за другими женами и детьми в машину, которая отвезет их на кладбище. Ее все еще мутило от обильного количества благовоний, которые священник воскуривал в течение мессы из разукрашенной золотой кадильницы на массивной золотой цепи. Ее удивило, что Тесса решила похоронить мужа довольно далеко от города, в пригороде округа Уэстчестер. На кладбище вели большие черные арочные ворота из кованого железа.
Они шли через безмятежное, мирное пространство, и Филомена заметила, что под их семью отделен целый участок кладбища, куда вели меньшие кованые ворота. Тесса, должно быть, очень много заплатила за это прекрасное место в тени большого дерева. Под ним высился величественный мавзолей – Джанни должны были похоронить над землей, будто папу римского. Дверь в усыпальницу распахнулась, и перед Филоменой предстали каменные альковы со статуями святых покровителей, стоящих над каменными саркофагами, на большинстве из которых еще не было надписей. Она ахнула, когда осознала замысел.
– Мы все в итоге окажемся здесь, – прошептала Люси, будто ей в голову в то же время пришла та же мысль.
Эми вздрогнула. Петрина передала им небольшую серебряную фляжку с джином.
Распорядитель похорон с помощниками быстро и умело разместили гроб Джанни на узкой временной платформе перед дверью усыпальницы, чтобы священник смог произнести погребальные молитвы и последнее благословение.
Снаружи рядами расставили складные стулья, чтобы разместить членов семьи. Никого из соседей не позвали на погребение. Эта часть церемонии предназначалась только для родных, которые устало слушали священника. Тот со скучающей тоской произносил речи о загробной жизни, и они звучали странно неубедительно даже для преданных слушателей, которые на самом деле в нее верили.
