В комнате находились кровать, умывальник и небольшая лампа, источающая слабый рассеянный свет. Люси прищурилась и различила на кровати женщину. Простыня, вся в пятнах, едва прикрывала ее огромный живот.
– Она не должна была забеременеть. Твоя забота – избавить ее от ребенка. – Мужской голос звучал из кресла, стоящего в темном углу комнаты.
И хотя мужчина обращался к Люси и наблюдал за ней, она не могла разглядеть его лица. Но зато видела силуэт – широкоплечий, коренастый, крепко сложенный.
– Вытащи его и убей, – спокойно продолжил он, будто говорил о мышах.
Люси тяжело сглотнула, но взяла себя в руки.
– Почему я? – спросила она. – Есть и другие, кто этим занимается.
– Прошу вас, мисс, – взмолилась девушка на кровати. – Я видела вас однажды в церковной больнице. Я знаю, что вы хорошая и что вы стараетесь помочь людям в беде.
Люси быстро оценила ситуацию. Кому-то из гангстеров эта девушка явно была нужна живой, иначе ее просто убили бы вместе с младенцем в утробе. Этим проявлением чувств можно было воспользоваться. Беременной девушке было самое большее пятнадцать лет, а волосы, прилипшие к потному лицу, были рыжие, как у Люси.
С потрясающей силой на Люси нахлынули воспоминания о том, как она сама была в том же возрасте в похожих обстоятельствах, когда еще жила в Ирландии. Симпатичный, но слабовольный парнишка сделал Люси ребенка, но затем исчез под давлением своей семьи. В результате отец и брат Люси затащили ее в фургон и отвезли в «дом для беспутных девиц», который больше был похож на тюрьму, а работал как прачечная из прошлого века. Во главе его стояли несколько очень странных монахинь. Первое, что они сделали с Люси, – это обрили ее наголо. «Чтобы вшей не было», – объяснили они. Затем она присоединилась к тридцати другим девушкам, которые в ожидании родов целыми днями стирали белье.
Люси не знала, что за дешевого доктора вызвали монашки в ту ночь, когда пришел «ее черед», но, когда все закончилось, ее новорожденный сын был уже мертв, а она сама едва выжила. Каким-то образом ей удалось выкарабкаться, хотя было уже все равно. А далее, много месяцев спустя, когда у нее наконец появилось желание жить, она ласковыми речами уговорила мужчину, который поставлял мыло для прачечной, помочь ей сбежать в Дублин.
Там она работала в госпитале, пока не заработала на билет до Америки. У нее не было ни личных вещей, ни багажа, а все, что она оставила на родине, – это сердце, которое было похоронено в небольшой могиле вместе с ее новорожденным сыном. Оно покоилось под деревьями, что выросли над ней, на импровизированном кладбище за домом для беспутных девиц.
– Ребенок не выходит, и я ничего не могу сделать. – Девушка на кровати начала всхлипывать, умоляя Люси о помощи взглядом затравленного животного.
Люси подошла к ней, чтобы оценить состояние, и сделала вывод, что помогала женщинам и в худшем положении – с более тяжелой беременностью, с ножевыми ранами, со смертельными заболеваниями. В католическом госпитале ее хорошо обучили; им требовалась любая подмога, которую она могла оказать, и сестры там были добрее и радостнее. Они охотно пользовались помощью Люси, угадав в ней большой потенциал в деле заботы о нуждающихся.
Экстренные ситуации придавали Люси энергии, и сейчас адреналин в ее крови пересилил усталость. Она повернулась и встретилась взглядом с человеком в углу, заговорив нейтральным, «врачебным» тоном с властным оттенком превосходства и резким ирландским акцентом, который в подобных ситуациях каким-то образом придавал дополнительный вес ее словам.
– Итак, об аборте говорить поздно, беременность зашла слишком далеко, – решительно заявила Люси. – Я могу лишь помочь ей родить. Но в любом случае подумайте, какой проблемой будет избавиться от трупа младенца.
– Да никаких проблем, – проворчал мужчина из своего темного угла. – Просто вытащи его, и все.
Люси попыталась убедить его еще раз.
– В северной части штата францисканские монахини содержат приют для брошенных детей. Я хорошо их знаю, так что, если они примут от меня ребенка, они не будут задавать вопросов, – уверенно произнесла она. – Нет преступления – нет проблемы. Это более простое решение, – добавила она многозначительно. – Если вы хотите, чтобы я помогла, – это мое условие. Иначе, как я и сказала, мать может умереть, и у вас на руках останутся два трупа. Три – если считать меня, – усмехнулась Люси и решительно вздернула подбородок, хотя вовсе не чувствовала себя так уверенно.
На самом деле у нее бешено стучало сердце, и она задержала дыхание, ожидая ответа. Она рисковала, предположив, что ему не особо хочется убивать эту девушку; тогда все, что нужно сделать Люси, – снять с их подруги клеймо позора и помеху в виде незаконнорожденного ребенка.
Глаза мужчины блеснули в темноте, когда он оценивающе взглянул на медсестру.
– Где находится приют? И сестры заберут ребенка без вопросов? – уточнил он, будто пытаясь заставить ее в этом поклясться.
– Совершенно верно, – не колеблясь ответила она и объяснила, где приют.
