Во время вечерней службы отец Амори временами переходит на крик, чтобы разбудить тех из нас, кто клюет носом. Не помогает. Курсанты делают вид, что внимательно слушают проповедь, но взгляды у них отсутствующие. Спроси любого из нас, что именно говорит капеллан – не повторим. Министр Грэвел чуть ли не каждому заглядывает в лицо, чтобы поймать нарушителя с поличным и занести в штрафной список.
Конец службы дослушиваю на автопилоте. В моем теле не осталось ни единой клетки, которая не чувствует смертельную усталость. До отбоя еще два часа, но все, чего хочешь от жизни – так это свалиться на жесткий матрац и провалиться в забытье. О большем, - например, увидеть во сне Домино, маму, своих друзей или двор, в котором вырос, улицы, по которым гулял в прошлой жизни, - даже не мечтаешь. Только надеешься – а вдруг?
И лишь с сигналом колокола, дающего нам право лечь спать, понимаешь главное – еще один день службы позади.
***
Министр Грэвел придирчиво осмотрел меня с головы до ног. Еще раз велел разгладить складки на сюрко, поправить пояс и, наконец, остался доволен:
- Запомни, пахол, - напутствовал он меня, - на все вопросы шевалье отвечать правдиво, кратко и точно. Никаких простонародных словечек. Тут тебе не родная Луна, усек?
- Да, милорд министр.
- Если шевалье спросит обо мне, знаешь, что сказать?
- Конечно, милорд министр.
- Что именно, пахол?
- Что сама Матерь не пожелала бы себе лучшего наставника, - ответил я, посмотрев парню прямо в глаза.
Грэвел юноша туповатый, иронию в моих словах не расслышал, поэтому только одобрительно кивнул и похлопал меня по плечу. Тут открылась дверь, и слуга в парадной ливрее предложил мне следовать за ним.
Шевалье де Лагранс, начальник учебного центра в Данкорке, сидел за столом и что-то писал. Когда я вошел и замер по стойке «смирно» в двух метрах от его стола, он еще полминуты делал вид, что его записи важнее, чем мое появление. Наконец, он поднял на меня глаза.
- Кандидат в послушники Эвальд Данилов, не так ли? – спросил он.
- Да, милорд командор.
- Вы ведь оруженосец сэра Роберта де Квинси, верно?
- Истинно так, милорд.
- Славный рыцарь, прекрасный воин и добрый верующий, - сказал шевалье. – Вам выпала большая честь заслужить покровительство этого человека.
- Да, милорд.
- Я читал ваши документы и весьма удивлен одним обстоятельством. Вы появились в имперских землях непонятно откуда. У нас вы числитесь как роздолец. При вашем зачислении сэр Роберт описал нам историю вашего…. прибытия в Ростиан. Все же хочу спросить у вас, сквайр – откуда вы родом?
- Моя родина называется Россия, милорд.
- Никогда не слышал о такой стране. Где она находится?
- Боюсь, милорд, на карте Пакс ее не найти. Это совершенно другой мир, из которого я попал в ваш по чистой случайности.
- Сэр Роберт говорил, что тут замешана магия?
- Именно так, милорд. Я и сам не могу объяснить, как так получилось.
- Очень странная история, - де Лагранс посмотрел на меня с интересом. – Никогда не слышал о подобных случаях. Будь вы могущественный маг или демон, ваше появление в имперских землях можно было бы объяснить. Но вы вполне заурядный молодой человек. И какое же положение вы занимали в вашем мире?
- Я был обычным обывателем, милорд.
- То есть, вы не знатного рода?
- Мои предки по материнской линии были военными. Но титулов у них не было.
- Это может осложнить ваш прием в братство. Однако у вас есть рекомендации от очень уважаемых в братстве рыцарей. Вы в курсе, что сам Луис де Аврано, один из влиятельнейших сановников братства, дал вам свою рекомендацию?
- Да, милорд.
- В Паи-Ларране вы были подвергнуты наказанию. Я знаю, что там произошло, но хотел бы услышать вашу версию.
- Милорд, я думаю, ничего нового я вам не расскажу. Меня оскорбили, я ответил.
- Вы считаете, что вас незаслуженно наказали?
- Мне следовало держать себя в руках. Поэтому я считаю наказание справедливым, хотя и несколько жестоким.
Мне показалось, что командор посмотрел на меня с одобрением.
- Хорошо, - сказал он. - Давайте поговорим о деле. Мэтр Бинон принес мне вашу диссертацию на тему «Герои истинные и ложные». Вы единственный в роте кандидатов, кто написал ее без ошибок и раскрыл тему.
- Я горд этим, милорд.
- Подобный успех ставит меня в тупик. Если вы, как следует из ваших слов, не родились в империи и не являетесь нашим подданным, как вы смогли так хорошо изучить наш язык и писать на нем?
- Язык, на котором говорят в моей стране, милорд командор, весьма похож на язык Роздоля. А изучить вашу письменность оказалось довольно легко, - ответил я.
