- Вы поздно начали изучать боевое дело, и потому вряд ли преуспеете. Хотя ваш опекун сэр Роберт другого мнения.
- Спасибо за откровенность, милорд.
- Я предлагаю вам помочь нашему делопроизводителю. Вы будете освобождены от тяжелой работы и получите дополнительный паек, который полагается нашим офицерам и писцам. Это полфунта меда, фунт чернослива, два фунта сушеных яблок и полгаллона красного вина в месяц. Вы будете работать при канцелярии центра, помогать составлять отчетность и оформлять необходимые документы. Естественно, что служба в канцелярии будет зачтена вам, как искус. Что скажете?
- Милорд, спасибо, конечно, большое. Но я посмею сказать, что сэр Роберт определил меня в этот центр именно как будущего воина. Может, нам следовало бы сначала узнать его мнение?
- Сэр Роберт воин. А я администратор. Я руководствуюсь интересами ордена. Те, кто хорошо владеют пером, важны не меньше, чем мастера боя на мечах или талантливые маги. – Шевалье внимательно осмотрел меня с головы до ног. – У вас есть время подумать. Послезавтра я вызову вас, и мы поговорим еще раз.
***
Шанс встретил меня радостным фырканьем и помахиванием хвостом. Я скормил ему яблоки и хлеб, оставшиеся от обеда, а заодно и осмотрел коня. В этом не было необходимости, в конюшне Дюрана хорошо заботятся о лошадях…
- Эй, Лунатик!
В дверях конюшни стоял Морис де Фрезон по кличке Гвоздь. Он самый старший в первом копье после министра Грэвела и меня, ему двадцать лет. Понятно, что моего истинного возраста он не знает, посему относится ко мне как младшему. Заносчивый, тупой и злобный тип. И весьма крепкий – почти на полголовы выше меня. С Гвоздем было еще четверо кандидатов, его постоянный эскорт.
- Почему не на работе, Лунатик? – спросил Гвоздь, раскачиваясь с носка на пятку. – Особый ты у нас, что ли? Или думаешь, если ты грамотный шибко, законы тебе не писаны?
Так, все ясно. Гвоздь умудрился сделать в диссертации сорок грамматических ошибок, за это работа на конюшне на два дня ему обеспечена. Естественно, на меня он зол. Повторяется история в Паи-Ларране?
- Я был у шевалье де Лагранса, - ответил я. – Сейчас пойду работать, так что не злись.
- Да мне по хрену, где ты был! – взорвался Гвоздь. – Ты вообще откуда такой взялся? Умник засратый, мать твою! Ненавижу умников!
- Это видно, - сказал я спокойно. – Если ты все сказал, я пойду.
- Нет, я не все сказал! – Гвоздь, похоже, вел дело к драке. – Мы от тебя избавимся, Лунатик. Ты появился в моей стране непонятно откуда. Ты колдун, и тебе тут не место. Чертов выродок, выпердыш собачий! Нам не нравится, что ты у нас в отряде. Ты на нас беду какую-нибудь навлечешь.
- Да успокойся ты, - ответил я, что тон Гвоздя начинает меня злить, и надолго моего терпения не хватит. – Скоро меня в штаб переведут. Отделаетесь от умного, заживете спокойно. Станешь самым умным в копье.
- Ага, значит, ты теперь писарем станешь? Доппаек будешь получать, и от работы отлынивать? – Гвоздь нашел повод для новой волны праведного гнева. – Слышите, господа, наш умник наверх пошел! Из дерьма выплыл, нелюдь чертова!
- Ты чего от меня хочешь? – спросил я самым спокойным тоном. – Если драться собрался, не выйдет. Не стану я с тобой драться.
- Чего, серишь?
- Нет, мараться не хочу.
- Чего?! – Рожа Гвоздя начинает на глазах наливаться кровью. – Да ты у меня сейчас в ногах валяться будешь, сука безродная!
- О чем-то спорите? – Тьерри-Казначейвошел в конюшню и встал по правую руку от меня. – Обсуждаете вчерашнюю диссертацию мэтра Бинона?
- Не твое дело, - Гвоздь ткнул Казначея пальцем в грудь. – Вали отсюда, слюнявый, а то пожалеешь.
- И не подумаю, Гвоздь, - неожиданно сказал Тьерри. – И вообще, не стоит со мной ссориться. Я могу сделать так, что ты вылетишь из пансиона с позором, так что не распускай руки.
- Че? Папаше своему в Рейвенор настучишь, что тебя тут обижают? – Гвоздь презрительно заржал. – Ну, давай, будущий рыцарь. Пиши папочке, как тебя тут бьют ни за что.
- И не подумаю никуда писать. – Тьерри помолчал. – Просто отец Амори очень не любит, когда нарушают восьмую заповедь. Это где сказано про правую руку, соблазняющую тебя.
- Чего?!
- Того. Будешь возникать, расскажу отцу Амори, что ты по ночам дрочишь в туалете.
За спиной Гвоздя раздались смешки. Верзила тут же обернулся, и смешки смолкли.
- Да вы, козлы, заодно? - выдавил, наконец, разъяренный Гвоздь. – Ну, устрою я вам, обещаю.
- Всегда к вашим услугам, добрый сэр, - Тьерри отвесил верзиле издевательский поклон. – Только перед боем руки помойте, а то…. Брезгую я.
Гвоздь смерил нас ненавидящим взглядом и выбежал из конюшни.
- Не стоило тебе ввязываться, - сказал я Казначею. – Я бы сам все разрулил.
- Мне было нетрудно, - Тьерри слегка поклонился мне. – Мне нравится помогать людям, которых я уважаю.
- Спасибо, - я протянул парню руку. – Буду рад называть тебя своим другом.
