- Нет, Назария, благодарю вас. Ступайте.
- Если что понадобится, зовите, - сказал старик, чинно поклонился и вышел.
Я подошел к камину. От разгорающегося огня шло приятное тепло, хотелось снять кольчугу, сесть в кресло и греться, будто кот. Кстати, о доспехах…
Я вынул из сундука кольчугу и осмотрел ее, держа на вытянутых руках. Кольчуга была довольно тяжелой, килограммов эдак двенадцать: кольца, из которых она была склепана, были толще колец моей лорики хаматы, да и сама кольчуга была длиннее и имела разрезы на подоле – ее делали, несомненно, для конного воина. Соблазн надеть доспех был слишком велик. Я снял лорику и облачился в кольчугу сэра Роберта. К весу, конечно, придется привыкать, но сидела на мне кольчуга, словно влитая. Насколько я разбираюсь в средневековом оружейном деле, стальная проволока, из которой сделали этот доспех, была не кованая, а волоченная – стало быть, кольчуга была особенно качественной работы и стоила, видимо, немало. Наверное, я имею полное право носить ее. А потому завтра я отправлюсь на прием к великому маршалу в этой кольчуге. Сэр Роберт был бы доволен…
Свою старую кольчужную броню я положил в сундук, и не смог удержаться, взял пачку писем. Я не стал развязывать перетягивающую ее ленту, лишь прочел то, что можно было прочесть на верхнем листе в пачке. Чернила сильно выцвели от времени, но почерк у Агнесс – я не сомневался, что это были письма сэру Роберту от его возлюбленной, - был безупречно четок и красив.
«- Придет день, мой милый Роберт, и мы встретимся с тобой там, где вечно будем счастливы и любимы друг другом», - прочел я вслух окончание письма. – Да, вы уже встретились. Дай Бог вам счастья в том мире, если он есть.
Это был секундный душевный порыв, но я подумал, что никто не имеет права читать эти письма. Точно так же, как никто не имел права читать мои письма к Домино, и ее письма мне. Однако читали. А эти письма – не прочтут.
Я бросил пачку в огонь и наблюдал, как пламя лижет пожелтевшую бумагу, пока вся пачка не вспыхнула, и очень скоро от нее осталась слоистая стопка пепла. Я налил себе еще полкубка вина и выпил. За узким стрельчатым окном было темно – наступила ночь. Сегодня я буду ночевать в доме сэра Роберта. С недавних пор – в моем доме.
Остался пенал из толстой кожи. Я догадывался, что там – тот самый рецепт, о котором сказал мне мой благодетель. Чтобы до конца ознакомиться с доставшимся мне наследством, я открыл пенал – там был листок бумаги, исписанный с обеих сторон. С одной стороны список из двадцати восьми ингредиентов – каладиевая соль, леталиум альбум, сушеное корневище болотной ферры, прочее, прочее, прочее. С обратной стороны сама технология приготовления.
У меня появилось сильнейшее желание отправить этот листок следом за письмами бедняжки Агнесс, но я подавил его, свернул рецепт в трубочку, вложил в пенал и бросил в сундук. Кто его знает, что меня ждет в этом мире. Может, это зелье мне однажды тоже пригодится. Ни от чего нельзя зарекаться…
Я подбросил еще поленьев в огонь, снял с себя кольчугу, стеганый дублет, стянул сапоги, задул свечи в шандале и сел на кровать, наслаждаясь легкостью в теле, освобожденном от доспехов и одежды. Помыться бы еще, конечно, как следует – но мне не хотелось беспокоить старого Назарию.
Встреча с маршалом де Бонлисом назначена на полдень, значит, я могу поспать вволю. Наконец-то я могу выспаться по-человечески, в нормальной удобной чистой постели, так, как давно не спал.
И это еще одно благодеяние, которым я обязан сэру Роберту.
***
- Маркиз де Квинси!
Голос прозвучал громко и властно. Я поднял глаза и увидел на верхней площадке лестницы человека в черном сюрко с изображением скрещенных сигнальных рогов на груди. Я уже знал, что такой знак носят имперские герольды.
- Великий маршал ждет вас, - заявил герольд, смерив меня холодным взглядом, повернулся и пошел вперед, в анфиладу залов, предшествующих кабинету маршала.
Я шел за ним и чувствовал, как взволнованно и часто стучит мое сердце. Еще недавно я вряд ли мог даже мечтать, что когда-нибудь побываю в этих стенах. Но вот я тут, в самом сердце Ростианской империи – в крепости Фор-Маньен, главном оплоте ордена фламеньеров. Вернее, в той ее части, где находится Чертог войны, штаб-квартира великого маршала Ногаре де Бонлиса. И этот чертог просто давил меня своим величием и великолепием интерьеров.
