Я подумал, что Лукас изменил свое решение и поедет со мной. Но я ошибся.
- Вот что я хочу сказать тебе, парень, - сказал мне дампир, когда мы вышли на улицу. – Ты сейчас говорил со мной так, будто я твой слуга или ленник. Я – Лукас Суббота, запомни это. И я никому не позволяю говорить со мной в таком тоне.
- Я…, - начал я и осекся, заглянув в глаза Лукаса. Они были очень злыми.
- Ты никто, - продолжал Суббота. – Я служил сэру Роберту потому, что уважал этого человека. Кроме того, де Квинси однажды крепко выручил меня, можно сказать, спас мою шкуру. А тебе я ничем не обязан. Поэтому измени свой тон, если не хочешь, чтобы я пустил тебе кровь.
- Прости, конечно, но я не понимаю, чем тебя обидел, - я, наконец-то, пришел в себя. – И я не прошу сопровождать меня. Просто ты поехал со мной из Лашева, и я подумал…
- …что Лукас Суббота будет таскаться за тобой как собачонка? Нет, паренек, ты не угадал. Нам было по пути. Сегодня мы расстанемся. Ты отправишься в Рейвенор – один. А я еще погуляю, оттрахаю этих двух сучек, отосплюсь и утром поеду домой, в Эллендорф. Еще есть вопросы?
- Нет. Тогда прощай.
- Ага. Счастливо оставаться. И вот тебе совет на дорожку – никогда не думай, что кто-то тебе чем-нибудь обязан.
- Я не думаю. Будь здоров. Желаю хорошо повеселиться.
- Постой, - Лукас шагнул ко мне и взял за руку. Пальцы у него были на редкость сильные, их хватку я почувствовал даже сквозь кольчужный рукав. – Если тебе когда-нибудь повстречается человек по имени Эмиль де Сантрай, дай мне знать. Этот человек – мой.
- Он тоже разговаривал с тобой не тем тоном?
- Это мой папашка, - Лукас улыбнулся, сверкнув в полутьме зубами. – Долбанный вампир, которому я обязан своим рождением. Он должен умереть от моей руки.
- Это ваши семейные дела. Меня они не касаются.
- Верно, щегол. Мои семейные дела тебя не касаются. Ступай.
- Лукас, один вопрос – почему ты так относишься ко мне?
- Захотел душевного разговора? Не получится. Я не расположен откровенничать с тобой.
- Тогда послушай, что я тебе скажу, - я решился. – Я понимаю, что ничем не заслужил твоего расположения. Пока не заслужил. Но я умею учиться и добиваться своего. Если ты считаешь меня никчемным выскочкой и рохлей, то ошибаешься.
- А тебе не все ли равно, кем я тебя считаю? – ответил Лукас. – Иди своей дорогой, а я пойду своей.
- Вот это верно, - я протянул охотнику руку. – Спасибо за все.
- Ладно, ступай, - Лукас не подал мне руки, толкнул дверь и вошел в таверну. Я постоял еще несколько мгновений, потом, вздохнув, отвязал Шанса и, забравшись в седло, шагом поехал в сторону городских ворот.
***
«Милая Домино, ме лаен туир. Я люблю тебя!
Пишу это письмо, хотя знаю, что ты его не получишь. Просто тоска меня гнетет. Сижу на постоялом дворе в одном дне пути от Рейвенора, и настроение у меня такое…
Наверное, все дело в погоде. Когда я выехал из Данкорка, начался дождь, и он сопровождает меня всю дорогу. Третий день я еду под осенним дождем, и на душе у меня тяжело и тоскливо. Все время вспоминаю тебя, наших друзей Арсения и Алину, беднягу Энбри, сэра Роберта. Мне до сих пор не верится, что сэр Роберт погиб. Однажды я расскажу тебе, как это случилось – вряд ли мне все удастся описать в письме. Ни о чем хорошем не думается. Хорошо еще, что не пришлось путешествовать в одиночку – недалеко от Данкорка встретил небольшой купеческий караван, три повозки с товаром, которые направляются из Роздоля в Рейвенор. Хозяин поначалу принял меня за разбойника, и его охранники начали хвататься за топоры и рогатины, но потом мы поговорили, и купец, узнав, что я фламеньер, тут же предложил мне помочь с охраной его каравана. Посулил мне аж десять серебряных монет, если мы без приключений доберемся до Рейвенора.
Купца зовут Малеслав, а его младшего сына, путешествующего с ним за компанию, все за высокий рост называют Жердяем. Они поделились со мной едой (я даже не додумался запастись провизией, когда уезжал из Данкорка), а заодно рассказали мне новости. Честно говоря, ничего хорошего в этом мире не происходит. Помнишь, мы слушали в Холмах фламеньерского проповедника, который говорил о каком-то крестовом походе и призывал местных вступать в войско? Так вот, это не пустая болтовня. Малеслав кое-что тут рассказывал – так вот, намечается что-то серьезное, если ему верить….»
Баранина была прямо с огня – жирная, истекающая пахучим соком, обжигающая пальцы и губы. Купец принес мне миску с мясом в шатер, сам сел напротив и начал уписывать свою порцию с завидным аппетитом. А мне почему-то есть не хотелось.
- Чего не едите, твоя милость? – спросил Малеслав.
- Жду, когда остынет, - я поставил миску на землю. - Долго еще до Рейвенора ехать?
- Два дня пути. Завтра будем в Орлере, это деревня большая, тракт прямо через нее проходит. Там гостиница хорошая, так что отоспитесь в удобной постели, - тут купец хихикнул, - может, и не один.
- Это ты о чем?
