- Домино происходит из дома самого Зералина, последнего короля Калах-Денара и первого капитана морского народа виари. Во времена первого Нашествия именно Зералин и его народ, эльфы Калах-Денара, первыми сели на корабли и покинули родину навсегда. Это случилось после того, как в сражении с нежитью пали три тысячи виари, в числе которых были младший сын Зералина и его единственная дочь. Зералин назвал их именами свой меч и поклялся, что его народ однажды вернется на родные берега. А поскольку Зералин был дайруад, Провидец, его слова считаются пророчеством, которые знают все потомки народа Калах-Денара.
- Меч назывался Донн-Улайн, - сказал я, вспомнив обряд крестин клеймора, который сейчас лежал на лавке рядом со мной. – Так?
- Все верно. Домино кое-что тебе рассказала, верно?
- Нет, просто… она легенду рассказывала. Об этом самом Зералине.
- Мы, потомки народа Зералина, сегодня мало верим в это древнее пророчество. Но Домино – она не просто моя соплеменница и не просто арас-нуани, ребенок, наделенный магической мощью. Она Блайин-О-Реах, дитя королевской крови. Думаю, ее отец хорошо понимал, что делал, когда отказался выдать девочку вербовщикам Суль. Чтобы так рисковать жизнями сотен и сотен виари, нужно было иметь веские мотивы.
- Слушай, Элика, я ее очень люблю, - лицо эльфийки и сверкающий изумруд на ее пальце начали расплываться перед глазами. – Если с ней что-то случится…
- Ого, рыцарь в слезах и соплях! – В голосе эльфки не было насмешки, только сочувствие. – Ты совсем опьянел, сэр рыцарь. Оставь в покое кружку и давай-ка отправимся домой….
- Слушай, иди ты…! – Я попытался подняться, но тело меня больше не слушалось. Это что, и впрямь так нажрался? Ээээх, м-мать!
- Я же сказала – пора домой!
- А я говорю…
А вот что я собирался сказать магичке, так и не было сказано. Поскольку по всей видимости в следующую секунду я просто отрубился.
***
Ооооох!
Кажется, я не сплю. И слышу голоса. Или я все еще сплю, и голоса мне только снятся?
- Не стоит вам сейчас входить к моему господину, сэр, - говорит тихий, вежливый, но очень твердый голос. – Он наверняка еще спит. Прошу вас, наберитесь терпения и приходите чуть позже.
- Время уже за полдень, - отвечает второй голос, и я готов поклясться, что он мне знаком. – И потом, я пришел не просто так, а по делу. Позвольте мне пройти.
- Нет, нет, и даже не просите, молодой сэр, я не могу…
- Назария! – крикнул я и сам поразился, каким хриплым и неприятным стал мой голос. – Кто там?
- Милорд Эвальд? – На меня падает тень. Повернув голову (блин, мозги так и бултыхаются в черепе!), я вижу старенького слугу сэра Роберта.
- Больно! – говорю я, пытаясь заставить руки и ноги двигаться. – Кто там пришел?
- Это я, сэр Эвальд.
Сощурив глаза, пытаюсь разглядеть гостя – мне мешает солнце, которое светит из окна прямо в глаза. Бог ты мой, да это же Тьерри де Фаллен! Мой приятель Казначей из пансиона Дюран. Он что тут делает?
- Тьерри?
- Ты меня узнал, и я очень этому рад, - Тьерри поклонился с довольной улыбкой. – Прости, что побеспокоил, но мне очень хотелось с тобой встретиться.
- Это очень любезно с твоей стороны, - с трудом выговорил я, держась за виски, - но я, право, сейчас не в форме…
- Выпейте, милорд, - Назария подал мне высокий стакан с мутной, пахнущей лимоном жидкостью. – Это поможет, уверяю.
- Бурный вечер? – осведомился Тьерри.
- Глупый вечер, - я задержал дыхание и залпом выпил содержимое стакана. В первую секунду желудок противно заколыхался, но холодный мятный напиток быстро успокоил его. Изнутри поднялась волна свежести, и это было такое чудесное чувство, что я счастливо застонал. – Господи, как хорошо!
- Наверное, я пришел не вовремя, - сказал Казначей, - но я не знал, что ты славно вчера повеселился.
- Ты что-то хотел?
- Всего лишь поздравить тебя с посвящением. В штаб-квартире братства только о тебе и говорят.
- Наверняка не самые лестные для меня вещи, так?
- Скажу честно: кому-то твое посвящение как шило в зад. Но твои друзья – а их у тебя немало, - искренне рады за тебя.
- Спасибо, Тьерри.
- О, не за что! Поскольку ты у нас герой дня, хочу сделать тебе небольшой подарок, - Тьерри протянул мне бархатный тяжелый кошель. – От души, Эвальд.
- Деньги? – Я с недоумением посмотрел на парня. – Ты принес мне деньги?
- Я подумал, что пятьдесят гельдеров тебе совсем не помешают.
- Пятьдесят гельдеров? Черт, да это целое состояние! Я не могу принять такую сумму.
- Поверь, Эвальд, я не последнее тебе отдаю, - Тьерри продолжал протягивать мне кошелек. – Бери!
- Нет, - мне почему-то была неприятна щедрость Тьерри. Этот широкий жест приятеля, но не друга, пусть искренний и по-человечески понятный, будто еще раз напоминал мне, что, несмотря на громкий титул я всего лишь нищий, чудом пролезший в местный высший свет. – Убери, а то обижусь.
- Я понимаю твои чувства, но и ты пойми мои. Ты начинаешь свою карьеру в братстве, и без большого кошелька это будет не так просто. Мы же друзья, а друзья должны помогать друг другу.
- Я не могу принять такую большую сумму. Пятьдесят золотых – это доход с целой марки за год.
