— Охотно, — де Аврано встал. — Его величество алиф Башир Второй признает неделимость Ростианской империи и Роздоля. Он считает, что империя и Терванийский алифат не являются врагами.
— И вы верите им? — де Бонлис презрительно рассмеялся. — Вы верите еретикам и безбожникам? Да они завтра же нарушат все договоры с нами, если им это будет выгодно.
— Возможно, — ответил де Фаллен. — Но пока они этого ни разу не делали.
— Еретики готовятся к походу против нас. Иначе зачем они строят крепости у наших границ и обращают кочевников в свою веру? Численность последователей Аин-Тервани растет с каждым часом. В книгах Шо-Джарифа сказано: "Несите истину всем народам!". Это о многом говорит, не так ли?
— Я не силен в вопросах богословия, но, помнится, и Матерь призывала нести нашу веру язычникам.
— Вот! — Маршал направил на де Фаллена указательный палец. — Вы сами ответили на свой вопрос. Истинная вера не может мириться с еретическим лжеучением. Или Свет, или Тьма. Потому все еретики должны быть истреблены. Верно ли я говорю, монсиньор де Лиссард?
— Именно так, маршал, — ответил великий инквизитор.
— Прекрасно, — де Фаллен слегка улыбнулся. — Я ждал этих слов. И хочу спросить отца-инквизитора — какой вид ереси, согласно нашему святому учению, считается наиболее омерзительным и недопустимым для человека?
— Писание говорит ясно: черная магия худшее из зол, — ответил инквизитор. — Ничто так не оскверняет человека, как принятие силы Нави через чернокнижие и служение чернокнижникам.
— И этих слов я ждал. Благодарю вас, отец-инквизитор. А теперь я прочту вам одну записку, которую мне привез с Порсобадо шевалье де Квинси. Вы все знаете, что там случилось. Эта записка очень многое вам объяснит, господа.
— Протестую! — де Бонлис поднял руку. — Все документы, связанные с мятежом на Порсобадо, не относятся к делу.
— Может, мы все-таки ее зачитаем? — с улыбкой спросил де Фаллен. — Уверяю вас, это очень интересная записка. Писал ее погибший в ходе мятежа инквизитор Фор-Авек, брат Дуззар. Записка не была отправлена адресату, и шевалье де Квинси нашел ее на теле инквизитора.
— Переписка членов святейшей инквизиции является одним из государственных секретов! — загремел главный инквизитор, испепеляя де Фаллена взглядом. — Никто не смеет оглашать ее! Запрещаю под угрозой проклятия!
— Вы не можете проклясть фламеньера, сударь, так что успокойтесь, — ледяным тоном ответил де Фаллен, извлек письмо Дуззара и показал его собранию. — Письмо написано магическими чернилами и на сулийском языке. Вот что в нем говорится: "Новый шевалье отправился на север. Вечером я буду в Фор-Авек и поговорю с Варином по-другому. Вы получите все. Прошу еще денег для моих друзей из Лосской долины". Интересное письмо, не так ли?
— Где доказательства, что это писал Дуззар? — Главный инквизитор привстал в кресле.
— Вот они, — де Фаллен вытащил письмо, найденное нами у Атеньера. — Еще одно письмо, написанное тем же почерком, опять же на языке Суль и такими же чернилами и оставленное Дуззаром мэтру Атеньеру, управляющему торговой компанией в Фор-Авек. Атеньер подтвердил, что часто доставлял подобные письма от Дуззара анонимным получателям в Агерри и других городах, за что ему передавали для Дуззара крупные суммы денег. Читаем: "Продолжаю поиски ассистентки, ищу контактов с ушастыми. Атеньер дал тысячу гельдеров, возместите ему расходы". Милорд инквизитор, у вас наверняка есть записи, сделанные рукой Дуззара, так почему бы не сравнить почерки?
— Вы хотите сказать, что брат Дуззар служил магам Суль?
— Именно это я и говорю. Все, что случилось на Порсобадо, начиная с исчезновения Кары Донишин и ее группы и заканчивая мятежом хойлов, была устроено агентами Суль, и Дуззаром в первую очередь. Доказательств этому не счесть. Так что имейте смелость признать, что Дуззар оказался предателем. За что и поплатился.
— Конечно, — крикнул де Бонлис, пытаясь перекричать оживившийся зал, — и я знаю, кто привез эти "доказательства"! Человек без роду, без племени, по стечению обстоятельств ставший фламеньером и вашим агентом, милорд скарбничий! Человек, происхождение которого не позволяет считать его человеком чести.
— Негодяй, изувечивший моего сына! — заорал поднявшийся с места де Хох Лотарийский. Он, оказывается, тоже был тут. — Наконец-то я до тебя доберусь, прощелыга!
— Хоть сейчас! — крикнул я в ответ.
В зале начался самый настоящий бардак. Несколько человек удерживали де Хоха, который пытался пробраться ко мне, де Лиссард что-то кричал великому скарбничему, но в общем гуле ничего не было слышно. Правда, через пару секунд взревели фанфары, и зал быстро успокоился. Может быть, еще и потому, что вдоль рядов появилась вооруженная имперская стража.
— Я могу продолжать? — спросил де Фаллен и повернулся к маршалу. — Да, печально, что держатель моего стремени в ваших глазах выглядит жалким простолюдином, хотя вы сами объявили ему о принятии в братство. Но, может, мы выслушаем человека, происхождение которого безупречно?
— С удовольствием! — с вызовом крикнул де Бонлис.
