Крестоносцы на Востоке полностью

Сохранилось немало сведений и косвенного порядка, свидетельствующих о том, какое упорное сопротивление оказывали вилланы сеньорам, либо отказываясь собирать урожай, либо прямо нападая на своих господ и убивая их. Примечательно, что в сборнике законов иерусалимского короля Бодуэна II (1118–1131) предусматривались меры на случай вилланского бунта. Если кто-нибудь из вассалов сеньора поддерживал его восставших вилланов (а такое бывало сплошь да рядом, поскольку феодалы зачастую враждовали друг с другом), то сеньор, предписывалось в этих «Установлениях», был вправе лишить вассала его фьефа. В более поздних законодательных памятниках Иерусалимского королевства сеньору предоставлялось право преследовать и силою возвращать беглых вилланов, которые подчас образовывали разбойничьи отряды, рыскавшие по стране и расправлявшиеся с ненавистными франками.

В глазах туземного населения все паломники, прибывавшие с Запада, были лишь завоевателями, от которых не приходилось ждать добра. Им чинили поэтому всяческие преграды. В 1113 г. Палестину посетил русский игумен Даниил, рассказавший о своих впечатлениях в путевых заметках. Многие «святые места», передает этот монах, недоступны для тех, «кто вмале (в небольшом числе. — М. 3.) хощет пройти»: «туда бо ходят мнози срацины и разбивают в горах тех и дебрях страшных». Сам Даниил смог благополучно совершить паломничество только потому, что присоединился к дружине короля Бодуэна I, выступившей в поход против Дамаска. Князь, уточняет игумен в записках, «приряди мя к отрокам своим», и «тако проидохом места та страшная с вой царскими без страха и без пакости». И добавляет: «А без вой путем тем никто не может пройти».

Латинские хронисты, как правило, изображают сирийцев в неблагоприятном свете. Гийом Тирский оттеняет их вероломство. «Хитрые лисы, — так называет он сирийцев, — лишенные воинственности и отваги». Столь пристрастная оценка под пером этого архиепископа, десятилетиями служившего верой и правдой иерусалимским королям, не удивительна: угнетенные крестоносцами вилланы не собирались склонять головы перед ними. И мусульмане, и христиане разных толков были проникнуты ненавистью к ним и к установленным ими порядкам. Они готовы были идти на все, чтобы сделать пребывание крестоносных баронов и их вассалов невыносимым и рано или поздно принудить тех и других убраться подобру-поздорову.

Напряженность в отношениях между франками и коренным населением бросалась в глаза всем, кто бывал в Иерусалимском королевстве. В правление короля Амори I (1163–1174) к нему приезжал правитель армянской Киликии князь Торос II. Во время встречи с Амори I он, как пишет об этом сирийский хронист Эрнуль, будто бы сказал королю следующее: «Во всех городах вашей страны живут сарацины, которым ведомы все пути и тайны. Если когда-нибудь сарацинское войско вторгнется в нее, оно воспользуется помощью и советом простых людей страны, которые помогут сарацинам и съестным, и собственными силами. Если же случится, что сарацины будут. побеждены, — то ваши же люди (мусульмане. — М. 3.) укроют их в надежных местах; но коль скоро победят вас, они причинят вам всяческое зло».. Если даже эти слова не были произнесены именно в. такой форме, — ясно, что современники отдавали себе полный отчет-в. действительном положении дел в: государствах франков:

Выразительны следующие, строчки немецкого монаха-доминиканца Бурхарда Сионского, передающего настроения сирийского населения по отношению к пришлым господам: «Хотя они (сирийцы, — М. 3.) ж являются христианами, но не дают никакой веры латинянам». По рассказу французского писателя начала XIII в: Жакаде Витри, жившего в Палестине (он был епископом в Акре), сирийцы выдавали сарацинам военные тайны крестоносцев. «Они часто, — с едва скрываемым раздражением отмечает он в своей "Иерусалимской истории", — просят помощи против христиан у врагов нашей веры и не стыдятся растрачивать во вред христианству силы и средства, которые следовало бы обратить во славу божью против язычников».

Яркими свидетельствами вражды местного населения к крестоносным завоевателям изобилует замечательное произведение арабской литературы — «Книга назидания» упоминавшегося выше арабского писателя Усамы ибн Мункыза. Он рассказывает, например, что, когда к деревенским жителям близ Акки (т. е. Акры) добирался мусульманин, вырвавшийся из франкского плена, они прятали его и «доставляли в области ислама», иначе говоря, помогали уйти к своим. В одной из глав Усама пишет о некоем юноше-мусульманине, с которым судьба свела его в Наблусе: «Его мать была выдана замуж за франка и убила своего мужа. Ее сын заманивал хитростью франкских паломников и убивал их».