Стальная воля священника не позволила антикроту вырваться, но тот, одновременно с укусом, ловкой подсечкой уронил батюшку и в неимоверном выпаде дотянулся кончиком пальца до одной из богомерзких картин. Той, на которой, боролись на руках Спаситель и Антихрист.
Раздался хлопок.
Меч Константина, рассыпая искры, рассек воздух в том месте, где полмгновения назад находился хитрый гомункул. А теперь его там не было. Как не было и вцепившегося в злодея мертвой хваткой батюшки Ставросия.
Барон бросился к картине, но та была вполне осязаемой и твердой. Никакого намека на занавеску или волшебный переход.
— Где они? — взревел рыцарь.
— Не фнаю…
— Ваша милость, а что случилось? Я не видел, я от страха глаза закрыл…
— У-у-у-у-у! Бестолочь! Крот! А ну, живо! В погоню!
— Я-я… Не могу. Я… Не фнаю…
— Фофан, контроль его!
— Фачем…
— Ми-и-и-и-и-и…
Глаза крота остекленели, он как-то весь поплыл и расслабился.
— Отвечай, ты знаешь куда они делись?
— Не-е-ет…
— Но ты можешь это выяснить?
— Да-а-а…
— Как быстро? И каким образом?
— Нуфно снять слепки вофмуфений мефтного афтрала. У меня дома ефть фпефиальный прибор, похофый на рояль… Проифвефти аналиф, фопофтавление данных, корреляфию… Професс займет три-четыре дня.
— А быстрее никак?
— Быфтрее никак. По крайней мере я не фмогу. И ефе… Фудя по хлопку, перемефтилифь они в какой-то из фофедних миров. И я фмогу определить только фам мир. Но не их там местополофение. А миры, они… Ну… Больфы-ы-ые…
Константину очень хотелось выругаться, и он заскрипел зубами, не поддаваясь искушению.
— И еще, говори. Ты на нашей стороне? Или на вражеской?
— Я на фвоей фобфтвенной фтороне. Но фейчаф нам по пути. Разлофень — бефдуфная тварь. И офеньне нуфен.
— А зачем? Зачем ты их ловишь?
— Фофтавляю бефтиарий. Офень хочу дофтижение полуфить. Для этого нуфно поймать и ифучить дефять тыфяч рафных бефдуфных. У меня уфе есть пофти вофемь тыфяч.
— Ясно. Все, Фофан, отпускай его.
— Фы-ы… Фачем? Я бы и так фсе раффказал!
Барон проигнорировал возмущенный визг союзника и обратился к отряду в целом.
— Значит так. Святой отец с Божьей помощью выберется сам. Не маленький. И вера его крепка. Он людоеда этого накажет, а может и еще кого, заодно. А мы, раз уж сюда попали, назад возвращаться не станем. Как там в эти подземелья, проклятые попасть?
— Фейфяс разберуфь…
— Ваша милость, а можно пока вы будете вход искать, я сплету чего-нибудь? А то…
— Давай. Вон, Фофану новые эти… как их… лапти.
— У меня материала на лапти нету. Могу шляпу. Есть у меня очень хорошая солома…
— Фофан хочет шля-я-я-япу!
— Приступай. А я пока этого шепелявого вниз, к рычагу, свожу. Разберется он, понимаешь…
…
Серпантин, как и в прошлый раз, был пуст.
Никаких неожиданностей и неприятностей не произошло, хотя рыцарь все равно был настороже. Вообще, после побега антикрота он постоянно корил себя за беспечность. Это же надо! Людоед сбежал. Прямо из-под меча. Узнай об этом конфузе другие рыцари ордена — засмеяли бы.
Токик очень быстро разобрался в загадке рычагов. Нужно дергать в том же порядке, как и картины висят. Ничего сложного. Элементарно.
Дернул.
Ничего не произошло, кроме того, что именно в этот момент Пажопье доплел шляпу.
— Вот, держи! — корзинщик любовно погладил получившуюся доули и вдруг что-то вспомнил. — Фофан, да погоди минутку… Убери руки… Руку. Сейчас. Ремешок прилажу.
В конической соломенной шляпе с ремешком под подбородком, вид у колобка был очень хитрый и донельзя китайский. Сходство с азиатом добавлял один полностью закрытый глаз и немного побаливающий, а потому прищуренный, второй.
— Фо-о-о-офа-ан краси-и-ивы-ый?
— Во! — Пендаль показал поднятый вверх большой палец. — Как специально на тебя сплетена. Хотя, почему: «как»? На тебя и сплетена. Твой размерчик. И получилась даже не редкая. А волшебная. А это на две позиции круче.
— Фо-офа-а-а-ан круто-о-ой?
— А то! — подтвердил Пажопье. — Шляпа-то, знаешь, что делает? Она… Ай! Ваша милость, за что???
— Хватит болтать. Собрались. Все за мной. Думаю, эти три рычага решетку внизу открыли. Оттуда стоны и крики слышаться, будто пытают кого… А значит — неизвестно, кто оттуда вылезти может.
— Но шляпа…
— Потом расскажешь. На привале. Вперед! И вниз!
Подземелья Гулей были пусты… Совсем. Из боковых проходов слышался истеричный смех, шлепки, удары, стоны, страдальческие крики и хихиканье.
Благородный рыцарь, даже несмотря на возложенную на него грандиозной важности задачу, конечно, не мог пройти мимо, не попытавшись помочь страдальцам и не наказав маньяков.
Свернув в один из штреков, отряд довольно быстро уперся в глухую стену. У стены стоял гроб. В гробу — истлевшее тело, при первом же осторожном прикосновении мечом рассыпавшееся в пыль. Странные звуки стали тише и дальше. В демоническом хохоте послышались панические нотки.
— Аве Мария! — сказал Константин, потом сосредоточенно нахмурился и зашевелил губами.
Десятка полтора штреков не радовали разнообразием. Гроб. Мертвец. Пыль. Стихающие и тающие призрачные голоса.
