– Самое непосредственное! – с уверенным видом заявил Андрей Алексеевич. – А теперь я хочу вам рассказать весьма занимательную историю, связанную с одной старинной иконой, которая несколько сот лет хранилась в Спасо-Андрониковом монастыре в Москве. Икону почитали как чудотворную, и тысячи паломников шли поклониться святыне. После революции, когда в стране бушевала Гражданская война творилось не вообрази что, нашлись святотатцы, которые покусились на великое творение. Трижды воры пытались похитить икону, но божиими молитвами икона осталась при монастыре. Не исключая новые похищения, настоятель монастыря всё же решил подстраховаться. Святыню перевезли в Печоры и передали на хранение настоятелю Псково-Печорского монастыря, укрыв на долгие годы от общего обозрения.
И тут случилось ужасное. Если мне не изменяет память, в тысяча девятьсот двадцать пятом в Псково-Печорском монастыре случился пожар. Было во всеуслышание объявлено, что знаменитая икона сгорела. И вот спустя ещё какое-то время, насколько я помню, это было перед самым началом войны, случилась ещё одна напасть. Как я уже вам говорил, кто-то пробрался в монастырь и ограбил его. Узнав о случившемся, милиция не особо ретиво взялась за расследование; подумаешь, украли какую-то церковную рухлядь! Но спустя какое-то время данное событие произвело настоящий фурор! Кто-то пустил слух, что тогда, в двадцать пятом, икона вовсе не сгорела. Монахи спрятали икону, и теперь она вместе с прочими безделицами, украденными перед самой войной, досталась очередным похитителям. Многие, узнав, что бесценная икона попала в руки каких-то мелких воришек, тут же потеряли покой. Все ценители старины мечтали её заполучить, икону искали даже бандиты.
– И что же в этой иконе такого, что из-за неё поднялся такой переполох? – с лёгкой иронией поинтересовался Корнев.
– Ну что ж, поясню! На иконе изображён лик апостола Андрея Первозванного. Сама икона носит название «Святой из Вифсаида»! Вифсаид – это израильский город, который согласно евангельскому рассказу был родиной апостолов Андрея и его брата Симона, будущего апостола Петра. Есть мнение, что это уникальное творение было написано ещё в четырнадцатом веке учеником самого Даниила Чёрного.
– Хотите сказать, что эту измалёванную каким-то Чёрным монахом можно продать за большие деньги? – скептично спросил Корнев.
Боголепов почесал подбородок, выдохнул и сказал довольно серьёзным тоном:
– Я абсолютно уверен, что обладатель «Святого из Вифсаида», если он не продешевит, сможет заработать, продав икону, столько, что обеспечит безбедную жизнь не только себе, но и своим детям.
– Звучит очень убедительно! – в отличие от его начальника в голосе Зверева не было ни грамма скепсиса. – Ну давайте же, продолжайте вашу историю! И чем же это всё обернулось, интересно знать?
– К сожалению, я не знаю точно, чем всё это закончилось. В газетах писали, что украденные ценности были найдены и возвращены монастырю. Что касается самих воров, о них не было сказано ни слова.
– А что икона?
– Разумеется, не нашли! В списке похищенного икона не значилась, и не мне вам объяснять, как в высших эшелонах вашего ведомства не любят нераскрытых преступлений. Слухи об иконе какое-то время ещё ходили, но вскоре все успокоились.
Боголепов сделал небольшую эффектную паузу и продолжил говорить с ещё большим азартом:
– Я тоже со временем позабыл про икону, но тут случилось невероятное, – Боголепов облизал губы и огляделся. – Явившись в Кресты, среди прочих экспонатов коллекции нашего Фишера я вижу ту самую бесценную реликвию. В тот момент у меня затряслись руки и едва не отнялись ноги.
Боголепов прервал рассказ, спустя какое-то время Зверев уточнил:
– Вам известно, как икона попала к Фишеру?
– Я не спрашивал! Ведь, признаться, трясся я в тот момент не только от возбуждения, но и от страха. Не думаю, что Фишеру пришлось бы по душе моё любопытство.
– А вы не могли ошибиться? – спросил Корнев. – Я имею в виду, вы абсолютно уверены…
Боглепов дёрнулся:
– Что вы такое говорите? Вам, наверное, довелось слышать, что я считаюсь в своём деле одним из лучших специалистов. Едва взглянув на икону, я тут же понял, что это она.
– И вы рассказали Фишеру об истинной стоимости иконы? – спросил Зверев.
– Естественно! Он о ней знал, просто хотел ещё раз всё проверить.
– И что же случилось потом?
– Потом… Что потом? Потом мне дали бумагу с какими-то немецкими каракулями, огромный пакет с продуктами, бутылку шнапса и вывели из лагеря. Домой я добирался пешком. Трижды меня останавливали патрули, но когда я показывал им выданный Фишером документ, меня тут же отпускали, несмотря на то что комендантский час был ещё не закончен. Домой я добрался лишь к утру и тут же упал без сил.
– Это была ваша единственная встреча с Фишером?
– Единственная!.. Так что насчёт табака?
– Спасибо вам, Андрей Алексеевич, за этот интересный рассказ! – Зверев подошёл к старику. – Видите ли, какое дело. Мы подозреваем, что Фишер вернулся в город, и поэтому вам, как человеку, знающему его в лицо, грозит опасность.
