Но Джон не послушался. Он взял одного из самых маленьких детей на руки. Ребенок прижался дрожащей от страха головой к его груди. Джон погладил его по волосам. По его пальцам пробежала вошь. У ребенка были грязные волосы, от них неприятно пахло. Но они были цвета спелой пшеницы. Цвета, который теперь был почти забыт.
Раввин был потрясен.
― Во имя Всевышнего, Джон, уйди с дороги. Дай правосудию свершиться.
― Какому правосудию?
Эти слова прозвучали, как пощечина. Самуэль разинул рот.
― Не приплетай сюда Бога и справедливость. Они не имеют никакого отношения к этой бойне. Стреляйте, если хотите, но в таком случае вам придется расстрелять и меня.
― И меня тоже, — сказала Даниэла, положив автомат на пол и встав рядом со священником.
Люди из расстрельной команды смешались. Они в нерешительности смотрели друг на друга.
Губы Самуэля тряслись от гнева. Ему хотелось схватить кого-нибудь из этих детей и размозжить о стену. Или взять ружье и начать стрелять самому.
Но в этот момент одна женщина из солдат Бонолы тоже встала между взводом и детьми.
В воздухе царило колоссальное напряжение.
Только Маркос и трое охранявших его Чинос, казалось, развлекались, следя за происходящим.
― Они сожрали наших детей! — закричал раввин. — Они должны быть наказаны! В Талмуде сказано:
Женщина покачала головой.
― У тебя был сын, Самуэль. Я потеряла двоих.
Она взяла ребенка из рук Дэниэлса и прижала его к груди.
Другие женщины начали выходить из толпы и подходить к детям.
Расстрельная команда разошлась.
― Бог требует, чтобы правосудие свершилось! — вскричал раввин. Он выхватил пистолет и направил его на одного их малышей.
Джон посмотрел ему в глаза.
― Это не правосудие. Это Самуэль. И я говорю тебе, что мы уже достаточно отомстили. Сыны Гнева мертвы.
―
― А я говорю, что все. Эти дети не имеют к ним никакого отношения. Мы сегодня уже убили слишком много невинных.
Женщина кивнула. Крепко прижимая к себе ребенка, она повернулась к солдатам из своей группы.
― Это мой сын, — сказала она.
Ее примеру последовала еще одна женщина, а за ней мужчина, один из сержантов двух городов.
―
В конце концов у стены остался только Джон Дэниэлс. Он посмотрел Самуэлю в глаза.
― Видишь? Сыны Гнева мертвы. Их больше нет. И никто не хочет занимать их место. Когда ты рассказывал мне о своем обращении в иудаизм, ты процитировал одно место из Талмуда. Ты сказал, что эти слова тебе нашептал снег в тот момент, когда ты был в отчаянии. Но ты процитировал их не целиком. Только часть: «
Больше он не сказал ни слова.
Раввин смотрел на толпу расширенными от возбуждения глазами.
― Вы с ума сошли? Вы хотите взять домой этих монстров?
Солдатка из Бонолы повернулась к нему. Ребенок, которого она держала на руках, испуганно смотрел на Самуэля.
― Я не вижу здесь никаких монстров. Если ты видишь их, значит, они у тебя внутри.
Раввин застыл в неподвижности. Казалось, он в одно мгновение постарел на двадцать лет. Пистолет выпал из его руки.
― Вообще-то, один монстр еще остался, — неожиданно прокричал голос из толпы наблюдающих.
Все обернулись.
Маркос стоял, целясь в Васко. В свете фонариков лицо Чиноса в противогазе выглядело, как бесовская рожа.
Из автомата Калашникова вырвалась очередь. Три пули попали Васко в грудь, и она взорвалась костями и кровью. Еще три выстрела вылетели в воздух. Васко пошатнулся. Он удивленно смотрел на свою разодранную грудь.
Потом его голубые глаза закатились. Гигант упал на колени, а потом рухнул на пол, как пораженное молнией дерево.
Маркос, красуясь, вышел вперед.
Его бронежилет снова был на нем. Трое телохранителей защищали его со всех сторон. Он чувствовал, что в его жизни начинается новый период. Период могущества и славы.
Он перешагнул через только что поваленное им гигантское тело и встал перед толпой.
― говорю я вам, правосудие свершилось. Теперь, когда этот каннибал уничтожен. На его губах была кровь наших детей.
Джона чуть не стошнило от лицемерия этого червя.
Раскинув руки, Маркос медленно оглядел всех стоявших перед ним людей.
― Теперь вы можете возвращаться на свои станции, гордясь успехом нашего великого крестового похода. Возвращайтесь и расскажите тем, кто оставался дома, что Сыны Гнева больше не потревожат их, как скоро не потревожат и Монстры ночи.
― Что ты имеешь в виду? — спросил его Джон.
― Я имею в виду, что теперь у нас есть оружие, при помощи которого мы сможем навсегда избавиться от них. Мы сможем очистить Милан от этой чумы.
― Но именно это хотели сделать Сыны Гнева! Именно этому мы пришли помешать! — возразил Джон.
Маркос ответил с насмешкой:
