Премьер-министр, прибывший с визитом ко мне в Африку, очень хотел отправиться с нами на эту операцию. Я уклонился от прямого ответа. На его участие я никогда бы не согласился, считая, что это было бы ненужным риском для столь важного человека. Потом мне было трудно объяснить ему, что адмирал Каннингхэм и я давно намеревались произвести эту разведку боем. Спустя два года он вновь напомнил мне, что я тогда очень несправедливо поступил в отношении его, тем более что он имел личную "финансовую заинтересованность" в этом деле.
Черчилль считал, что на острове Пантеллерия не более 3 тыс. итальянских солдат, и мы заключили небольшое пари. Он предложил выплатить мне по пять сантимов за каждого пленного сверх этой цифры. Мы взяли в плен 11 тыс., и, хотя я уже забыл об этой шутке, он тут же выплатил свой проигрыш, подсчитав сумму, и заметил, что по такой таксе (одна двадцатая цента за каждого пленного) он готов купить всех пленных, которых мы захватим.
Захватив Пантеллерию, мы сразу же перебросили на аэродром острова сильную авиационную часть. Тем временем мы продолжали улучшать размещение нашей авиации, построив новый аэродром на острове Гоцо у Мальты. На самой Мальте мы посадили столько самолетов, сколько могли принять ее аэродромы.
В конце мая, за месяц до наступления на Сицилию, в наш штаб прибыли Черчилль, генерал Маршалл и начальник имперского генерального штаба генерал Брук, чтобы обсудить последующие цели Сицилийской операции помимо простого захвата острова и обеспечения свободного судоходства на Средиземном море. Нужно было как-то подумать о прекращении в будущем, после захвата Сицилии, крупных операций на Средиземном море, чтобы сберечь силы для главной операции на северо-западе Европы.
Против этого имелись серьезные, обоснованные соображения. Прекращение мощных наступательных действий устранило бы всякую угрозу для немцев на юге Европы и предоставило бы им большую свободу действий. Союзные сухопутные войска на Европейском ТВД оказались бы в полном бездействии с лета 1943 года до начала лета 1944 года. Мы остро нуждались в хороших аэродромах, имевшихся на юге Италии. Наконец, мы хотели продолжать давление, рассчитывая на то, что вскоре Италия выйдет из войны. Такой поход привел бы к выводу с Балкан итальянских гарнизонов и вынудил бы Германию еще больше распылять свои силы.
На совещание были вызваны Александер и Монтгомери; в его работе участвовали адмирал Каннингхэм, главный маршал авиации Теддер, генерал Спаатс и мой начальник штаба Смит. Черчилль был в ударе, когда красноречиво рисовал в розовых красках картину тех возможностей, которые, как он предвидел, откроются для нас с захватом Сицилии. В ходе обсуждения он утверждал, что не имеет никаких намерений вмешиваться в приготовления к наступлению через Ла-Манш в 1944 году, но обеспокоен, понимаю ли я желание двух правительств воспользоваться любой благоприятной возможностью, какая может возникнуть в результате падения Сицилии. Он опасался, что мы будем истолковывать свою задачу в столь узком плане и с захватом Сицилии независимо от обстоятельств остановимся.
Поскольку нормальным явлением в любом сражении является максимальное использование достигнутых успехов, я лично испытывал сомнения насчет того, чего, собственно, премьер-министр ожидал или хотел. Однако в моем присутствии он не предлагал начать никакой кампании в крупных масштабах, скажем, на Балканах или даже в Северной Италии, в качестве минимальной цели. Казалось, он был искренне обеспокоен скорейшим захватом Южной Италии и, как мне представлялось, в данный момент не выдвигал никаких иных планов.
