— Можешь, — приказал Уилл, с трудом поднимая его на ноги. — Возьми свой чертов меч.
Робер со стоном поднял оружие, а Уилл тем временем шарил глазами по сторонам. И увидел. Их верблюд стоял привязанный неподалеку.
Небо на востоке приобрело кровавый оттенок. Занимался новый день.
Рассветное солнце золотило воды реки, гладило верхушки высокой травы, делая их малиновыми, рассеяло туман, оставив лишь кое-где в низинах клочья. В молочном воздухе мелькали призрачные тени. Это монголы переправлялись через Джейхан.
В другом конце долины по крутым тропинкам с плато спускались мамлюки, готовые их встретить. Зловещий монотонный бой барабанов создавал пульсирующий контрапункт приглушенным стукам копыт коней и верблюдов.
Две армии остановились на расстоянии меньше мили друг от друга и быстро выстроились в привычные колонны. В пространстве между ними в траве гудели насекомые. Сверху оба войска были похожи на диковинных зверей с продолговатыми туловищами, ощетинившимися тысячами пик и копий и двумя длинными конечностями с хищными когтями.
Бейбарс стоял на вершине невысокого холма, покачиваясь на черном боевом коне. С ним была тысяча гвардейцев. Он наблюдал, как Калавун и эмир полка Бари объезжают передовую линию, которую образовывали их подчиненные, одетые в золотистые и синие плащи. Это была ударная сила мамлюков. Правое и левое крылья составляли остальные полки, а также сирийцы и конники-бедуины. Довольный готовностью войска, Бейбарс повернул свой взор на врага.
Армия монголов была огромна. Многочисленнее той, с которой ему пришлось сразиться при Айн-Джалуте семнадцать лет назад. Но тогда он смог заманить их в ловушку среди холмов, где они нашли смерть. Теперь два титана стояли лицом друг к другу на открытой равнине. Прирожденные завоеватели-монголы, потомки Чингиз-хана, ужас народов, бич Восточного мира, противостояли воинам-рабам из Египта, которые пришли к власти, перебив своих хозяев, и теперь, при правлении Бейбарса, владели землями от Александрии до Алеппо, от берегов Нила до Евфрата. Теперь у мамлюков не было перед монголами никаких преимуществ, но Бейбарс знал, что они все равно их одолеют. Он видел это в глазах своих воинов, чувствовал в ритме барабанов.
В Айн-Джалуте монголы пришли непобедимыми. Теперь же им противостоял человек, однажды вкусивший сладость победы, дерзко явившийся на их земли с песней в сердце и пламенем в глазах. Кроме того, до Бейбарса дошел слух о распрях между сельджуками и монголами. Ему донесли, что ильхан больше не доверяет предводителю сельджуков Перване и, возможно, они даже не станут воевать. Шло время, но он не отдавал приказ к атаке. Пусть монголы начнут первыми.
Наконец тишину разорвал трубный рев. Когда он стих, загромыхали копыта и левое крыло монголов двинулось в пять линий. Две — тяжелая конница, вооруженная мечами, остальные три — легкая, с луками и дротиками. Над долиной поднималось солнце. Огромный огненный шар отражался в железных шлемах-луковицах воинов и наконечниках их копий. Достигнув передовой линии мамлюков, в атаку ринулись легкие всадники, осыпая противника градом стрел и дротиков. Сзади, подобно тиграм, подкрадывались тяжелые конники. За несколько минут от дротиков и стрел пали десятки воинов-мамлюков.
Бейбарс в седле напряженно сжал поводья, внимательно наблюдая, как атабеки выкрикивают команды воинам плотнее смыкать ряды и поднимать щиты. Тем временем легкие конники монголов, выполнив свою задачу, быстро отошли. Пришла очередь тяжелых. Их встретят лучшие из лучших, полки Бари и Мансурийя.
Земля содрогнулась от конского топота. Левое крыло монголов двинулось в центр войска мамлюков. Их ждали пять тысяч воинов. С копьями наперевес, читая про себя молитвы Аллаху.
Через несколько мгновений центр поля битвы окутал красный туман. Люди рубили и резали друг друга, сбрасывали с седел, убивали коней. Те, кого не достал меч или копье, гибли растоптанные и раздавленные копытами. Число мертвых быстро росло. Всадники-монголы продолжали теснить назад мамлюков, прорывать их ряды, пробиваясь все дальше, оставляя за собой кровавое месиво.
Бейбарс поднялся в седле. Окинул острым взглядом ряды монголов и вскинул саблю:
— За мной!
Следом за султаном по склону холма ринулась его гвардия. Одновременно трубный рев поднял в атаку правое крыло монголов.
Появление Бейбарса воодушевило войско, придало ему сил. Калавун и султан сражались бок о бок, обрушивая мечи на врагов. На суровых лицах застывали брызги крови. В битву вступили все части каждого войска, кроме сельджуков, защищавших тыл монголов.
