Наш любимый столик у окна был свободен, мы заказали по шоколаду и молча смотрели – Аринка в окно, а я – на посетителей. Мне нравится наблюдать за людьми, почему-то любопытно, что они едят, пьют, читают или о чем разговаривают, – наверное, я по натуре созерцатель.
– У меня такое чувство, будто за мной следят, – неожиданно сказала Аринка. Ее слова резко выдернули меня из размышлений о собственных странностях и привычках.
– В каком смысле? – Я наклонила голову ближе к ней и инстинктивно понизила голос. – С чего ты это взяла?
Бросив на меня мрачный взгляд, она снова уставилась в окно.
– Не знаю, просто чувство такое.
– Ты видела машину или…
– Да при чем здесь машина? – раздраженно прервала она. – Я говорю о том, что за мной наблюдают, понимаешь? Где бы я ни была, что бы ни делала – в институте, дома, даже сейчас! Не только за делами, но и за мыслями.
Я смотрела на нее с растущим беспокойством. Паранойя?
– И как только я сделаю что-то плохое: нагрублю маме, поиздеваюсь над Лебедевой, в очередной раз обману Макса – так сразу кто-то сверху, тот, кто наблюдает, тут же заносит это в огромный журнал и недовольно хмыкает.
– Вот ты о чем… – Я почувствовала облегчение. – Может, дело в приближающемся Новом годе? Ну, подведение итогов и все такое.
Она запустила в меня второй мрачный взгляд, нахмурила брови и, кажется, тоже немного успокоилась.
– Может быть. А может, я скоро умру. И Боженька, Аллах, Летающий макаронный монстр или кто-то из них начали вести досье моих плохих дел.
Я засмеялась и приготовилась получить еще один мрачный взгляд, но, к удивлению, Аринка усмехнулась.
– Если я умру, то точно попаду в ад.
– Не говори ерунды. Ты не умрешь. У меня тоже бывают такие мысли перед большими дедлайнами: Новым годом, днем рождения или первым сентября. А что я успела сделать? Почему я снова все просрала?
Аринка засмеялась. Ей всегда нравилось, когда я сквернословила.
– Смерть – это тоже дедлайн, – сказала она с грустной улыбкой.
– Не важнее, чем все остальные, – ответила я и, дотянувшись до длинных прядей ее волос, слегка дернула за локон. – Не кисни.
Она внимательно посмотрела на меня, потом полезла в сумку и достала ключик на серебристой цепочке. Маленький, с витиевато сплетенной головкой, и я подумала, что навряд ли им можно что-то открыть, он явно декоративный. Аринка положила его на стол между нами, выпрямив цепочку так, что конец остался у кончиков Аринкиных пальцев, а ключик тянулся ко мне.
