Но и в этот раз Настя никакого полета не испытала. Может, боялась, что их услышат, может, потому, что в доме был Сережка, а может, она не способна на эти чувства. «Нет», — тут же ответила она себе, прижимаясь к груди Юры, который уже стал засыпать. «Я ведь могу», — она вспомнила, как ласкала себя и доводила до состояния полета, после которого ее тело таяло.
— Я научусь, мой милый, обязательно научусь, — прошептала она ему на ушко, в ответ он что-то пробубнил и окончательно погрузился в сон.
В воскресенье после обеда Юрик уехал. Сразу выглянуло солнце, стало даже обидно, словно оно ждало, пока тронется автобус. На душе стало грустно, но Ирка прижала Настю к себе и спросила:
— Ну, как ночи пролетели?
— Отстань.
— А что, я ничего не слышала. Вы там что, сказки друг другу рассказывали?
— Ушастая. Пойдем завтра в лес?
— Нет, завтра лучше не ходить, мокро и мошкара. Пошли во вторник, покажу одно местечко. Может, еще ягода не прошла.
Солнце стало припекать, затрещали птицы, появились ласточки и взлетели высоко над головой.
— Ура! Завтра будет жарко, — радостно заявила Ирка и побежала по лужам.
— Почему так решила?
— Видишь? — она показала рукой на ласточек. — Летают высоко, значит, будет жарко. Может, после обеда пойдем купаться.
К ночи стало душно, и Настя открыла окно, не забыв при этом как следует натянуть марлю, чтобы не летели комары. Она лежала в постели и слушала сверчков, что пели где-то на улице. Кто-то говорит, что если сверчок в доме, то это к счастью, а другие, что к деньгам. Настя верила в первое, пусть лучше счастье.
Проснулась от того, что рядом кто-то сидит. От неожиданности она вздрогнула.
— Не бойся, это я, — сказал Сережка.
— Ты откуда взялся? — спросила она.
— Зашел. Ты дрыхла, постучал, а ты не ответила.
— А щеколда? — она имела в виду, что щеколда была закрыта.
— Не знаю, — он подошел к двери, открыл ее и снова закрыл. — Вроде на месте, а что?
— Значит, не закрыла? — удивилась Настя и с опаской потянула одеяло на себя. — Что надо?
— Ирка сказала тебя будить.
— Почему ты все время приходишь? А она сама где?
— Ушла к Верке.
— К Верке?
— Ну да. Вчера приехала, они дружили, вот пошла к ней пошептаться, к обеду будет. Ты не переживай, все успеем.
— Успеем? На речку?
— И на речку тоже.
Тут Сережка потянул одеяло.
— Козел, — выругалась Настя и, быстро вскочив, открыла комод. Через секунду она стояла перед ним, держа газовый баллончик. — Еще шаг и я нажму. Уходи!
— Нажмешь, сама задохнешься.
— Уходи, прошу тебя, уйди, я не хочу больше, не хочу, — Настя опустила руку, села на кровать и, посмотрев на баллончик, поставила его на комод. — Тебе что, больше не к кому приставать?
Он подошел к ней поближе и, бесцеремонно взяв ее за руку, развернул к себе спиной. Настя задрожала, словно замерзла. Она не хотела кричать, ругаться, дрыгать ногами и отбиваться. Настя много раз думала над тем, что произошло там в его комнате, а после в классе. Это был не он, не Сережка, которого она знала, это был другой человек.
Он толкнул ее на кровать, и Настя упала, через мгновение он стянул с нее ночные шортики. Она удивилась себе, что не было страха, даже гнев, и тот пропал. Настя услышала, как он снял брюки. Она просто лежала и ждала. «Что со мной?», — удивленно спросила она себя.
— Постой, постой, — быстро произнесла Настя. — Я хочу видеть твое лицо.
— Зачем?
— Хочу и все. Можно я перевернусь на спину?
Сердце трепыхалось как у пойманной птички: чуть сжать кулачок, и она погибнет, а если расслабить пальцы, то улетит.
— Ладно.
Настя тут же перевернулась и легла на спину. Сергей замер, он внимательно смотрел на ее оголенный лобок. Мысли запрыгали, словно искали выход. «Зачем мне это? — спросила она себя, но тут же нашла оправдание. — Все равно мне не убежать».
Он подошел поближе. Настя уставилась на его толстый агрегат, что качался из стороны в сторону, словно это хобот.
— Сними рубашку, — попросила она. Сергей не спрашивая снял ее и бросил на стул.
«А он…», — только и успела подумать она, как Сергей переступил через нее, и его хобот шлепнулся ей на живот.
— Постой, — сказала Настя. — Поцелуй меня.
— Зачем?
— Просто хочу почувствовать твои губы. Поцелуй.
Он неуклюже нагнулся над ней. Прикосновение было холодным, совершенно безжизненным. Настя вытянула руки и, взяв его лицо в ладони, сама потянулась к его губам. Она поцеловала его осторожно, словно делала это впервые. Сергей захлопал глазами, они были пустыми, мертвыми. Настя еще раз поцеловала, а после сказала:
— Они у тебя сладкие.
— Сладкие?
— Да, сладкие.
Она целовала чужие губы. Они то вздрагивали, то напрягались, словно он хотел улыбнуться.
— Не спеши. Ты ведь сказал, что все успеем.
— Верно, — подтвердил Сергей.
— Тогда поцелуй меня сам.
Он неловко поцеловал, а потом еще и еще.
— У тебя получается, молодец, — похвалила она его, словно Сергей был ее учеником.
«Зачем мне это? — еще раз спросила она себя. — А он целуется нежно, мягко, словно…», — тут Настя прервала свои мысли, поскольку подумала о Юре.
Стало стыдно за себя, почувствовала себя предательницей.
