Открыла глаза. Все было в тумане, слезы не давали четкой картины, все плавало и искажалось. Несколько раз моргнув, увидела диван и их… Они сидели, он жирный и этот юнец. Они сидели как в театральной ложе, развалившись на диване и попивая свой вонючий коньяк. Страх сменился унижением.
Его рука гладила меня, мне было уже все равно, лишь бы это кончилось скорей. Закрыла глаза и стала ждать. Его руки вцепились в мои ягодицы и с силой начали сдавливать. От боли мой подбородок задрожал, а ноги задергались. Он ослабил хватку и начал просто сжимать и разжимать их, как будто это тесто.
Его пальцы мерзко коснулись моего цветка. Я ожидала этого, но не смогла сдержаться, тело все передернулось и внутри все сжалось, как будто это мне поможет. Он с силой развел мои ягодицы, казалось, что хочет их разорвать. Почувствовала плоть, чужую плоть, что прикоснулась ко мне. На какой-то миг он замер, чувствовала, как он гудит, мелко вибрирует.
Он ворвался в меня как клин, что пытался расчленить тело. Сперва не почувствовала, он просто ворвался, тупо ворвался. Не было мыслей, не было чувств, ничего не было, даже боли не было. Стол, на котором лежала, дернулся вперед и уперся в подоконник. Мой принц замер, а после стал выходить.
Я лелеяла свою киску, гладила и ухаживала за ней, она была всегда моей любимицей. Любила делать ей прически, массажировала, мы с ней игрались. Она очень нежная и податливая, с ней никто и никогда не обращался грубо, она отвечала лаской на ласку. Сейчас же в ней сидело инородное враждебное тело, оно рвалось внутрь, в ее потаенные места, в ее закутки, о которых знала только я. Он был агрессором, захватчиком, который уничтожал все.
Между ног все ныло, как будто облили расплавленным оловом. Он вышел совсем, лег сверху, почувствовала его биение, как в нем пульсирует кровь и эта звериная страсть. Медленно начал опускаться вниз, от копчика и ниже.
Он замер. Мысленно следила за ним. Мои ладони сжались, вцепившись в крышку стола. Холод проникал в сознание, зубы стучали. Он скользнул чуть ниже и с ходу вошел. Рев, вопль, крик, все, на что я могла способна, но наружу вырвался лишь слабый стон, смешанный со слезами.
Он вошел так глубоко, что я от жуткой боли открыла глаза и с ужасом уставилась на золотые шторы. Жуткие толчки подкидывали тело. Он орудовал им так, как будто чистил трубу, старую ржавую трубу, а он чистильщик. Его инструмент доходил мне до желудка, упирался в него и снова вырывался наружу. Почувствовала его набалдашник, огромный, круглый, как он скользил где-то внутри меня. Моя плоть сопротивлялась, она сжималась, но могла ли она противостоять этой силе. Почти выйдя из меня, замедлив движение, он с чавканьем врывался обратно, расталкивая и проникая все глубже и глубже.
Меня бросало вперед и тянуло обратно. Боль заглушилась, растворилась во мне. Я видела сквозь окно, как по улице едут машины, как идут пешеходы, как на улице стало темнеть. Еще днем по этой улице шла, заходила в магазин напротив окна, там купила книгу. Еще днем была счастлива, как та маленькая девочка, что сейчас ест мороженое и держит своего папу за руку.
Толчки усилились. Иногда приходила боль, но она уходила вместе с ним, когда он выскальзывал из меня. Его руки схватили меня за пояс и в такт своему движению начали толкать меня то вперед, то назад. Меня швыряло как тряпку. Чтобы не слететь со стола, мои пальцы крепче вцепились в стол.
Я не могла ничего поделать, могла терпеть и ждать, но боль… Она не давала покоя, она была всепроникающая. Я прогнулась в спине, приподняв подбородок над столешницей. Сила толчков усиливалась с каждым разом. Приподнявшись, боль немного утихла. Толчок. Руки напряглись, помогая держать тело в приподнятом состоянии. Толчок. Уже не так больно. Я напряглась еще, мне было тяжело держать тело, но мне это удавалось. Мое тело прогибалось, подбородок тянулся вперед, а ягодицы кверху, мое тело держалось на животе. Боли почти не ощущалось, я не выдержала и закрыла глаза.
Почувствовала вибрацию в его мышцах, руки мелко вздрагивали и стали крепче меня сжимать, боялся ослабить хватку, боялся упустить, я это чувствовала. Толчки стали не такими яростными, они стали осторожными, их ритм сменился. Скольжение шло мягко, как по шерсти, чувствовала его, он был гладким и огромным. Мужик остановился на полпути, секундная задержка и снова двинулся. Остановился. Пошел назад и резко вперед, как будто перепутал направление. Чем дальше уходил в меня, тем движение становилось медленней. Я ощутила боль от его пальцев. Шар задрожал, по стволу, что его держал, прошла волна. Он дернулся, уже некуда было идти, весь ствол вошел, но шар стал расширяться, набухать. На какой-то миг все затихло, движения прекратились. Я сама замерла, боялась шевелиться.
