Очнувшись в больнице, я узнала о смерти семьи. И чтобы справиться с потерей, выбрала неверный путь. *** - А твоя какая история? - С чего ты взял, что она есть? - Такие, как ты, просто так на кривую дорожку не встают, - усмехнулся он, пройдясь по мне оценивающим взглядом. - Не разочаруй меня. Надеюсь, дело не в несчастной любви. - Вся моя семья погибла в автокатастрофе. Я единственная выжившая. - И давно ты на таблетках? *** - Это ты рассказал мне о своей стажировке всего за две недели до отъезда! Это ты легко поверил в мою измену и ушел! - Я понимаю, что лучшая защита - нападение, но не в твоем случае! Ты лишила меня выбора! Неужели думала, что стажировка для меня важнее собственного ребенка?! - А если бы я родила больного ребенка?! Ты не забыл, что я наркоманка?! У таких редко рождаются здоровые дети! - Мы бы вместе справились со всеми трудностями! - Ты не должен расплачиваться за мои грехи!
Ммм… Я умерла и попала в ад? Почему так больно? Не могу даже понять, что именно болит… Не может же болеть сразу все тело? Что вообще происходит? Почему не получается открыть глаза?
- Екатерина Михайловна, вы меня слышите?
- Ммм… - что со мной? Почему у меня не получается ничего сказать? Я не помню, что произошло.
Слышу про укол. Я в больнице? Что случилось?
За попытками открыть глаза и вспомнить, что произошло, провалилась в темноту…
Открыв глаза, меня ослепил яркий свет. Слишком светло.
Разглядеть обстановку получилось не сразу. Светлые стены. В углу стоит стол со стулом. Палата на одного человека. Слева от меня какие-то приборы. Из правой руки торчит трубка – капельница.
Что произошло? Я помню, как ехала с семьей домой и уснула по дороге. Что было потом? Где мои родители и брат?
Решила перестать ломать себе голову и вызвать врача. Видимо, он ждет моего пробуждения, раз кнопка его вызова находится прямо под рукой.
- Как вы себя чувствуете? – зашел мужчина в палату.
- Ммм… пить хочу, - не узнаю свой голос. Он хрипит.
- Да, конечно. Только сразу много пить не стоит.
- Дышать больно…
- Екатерина Михайловна, у вас сломано три ребра, а в четвертом трещина.
- К…Кэт, И на ты.
- Также у тебя многочисленные ушибы по всему телу, рассечение правой брови, сотрясение мозга и трещина в большеберцовой кости левой ноги.
Теперь понятно, почему я не могу понять, где именно болит.
- Как со зрением? Все видишь?
- Вроде да. Где мои родные? Как я здесь оказалась?
От моих вопросов врач выпрямил спину. Заметно, как его плечи напряглись, а во взгляде стало заметно сочувствие. Мне совсем не нравится выражение его лица. Обычно с таким лицом говорят плохие новости.
- Давай я сначала тебя осмотрю.
Врач начал проводить осмотр. От потока ужасающих мыслей меня ненадолго отвлек вид моего тела. Оно похоже на один большой синяк.
- Ты довольно легко отделалась.
- Где моя семья? - повторила свой вопрос, боясь услышать ответ.
- Что последнее помнишь?
- Как ехала с семьей и уснула.
- Ваша машина попала в аварию. Водитель грузовика уснул за рулем и проехал на красный. Все, кроме тебя, включая водителя того грузовика, погибли. Тебя спасло, что брат закрыл тебя собой.
Нет-нет-нет…
- Вы хотите сказать… - голос задрожал. - Никто из моей семьи не выжил?
- Твои родители погибли на месте, а брат по дороге в больницу. Мне очень жаль.
Это невозможно. Они не могли меня оставить.
- Ты два дня не приходила в себя.
- Когда меня выпишут?
- Пока не могу сказать. У тебя есть кто-нибудь из родных?
- Нет.
- Через пару дней к тебе придут из социальной службы. Ты несовершеннолетняя и не можешь жить одна.
Я не верю в то, что происходит. Я не готова осознать все происходящее.
- Пока они будут возиться с бумажками, мне уже исполнится восемнадцать. День рождения через две недели.
- Они все равно должны прийти и заполнить те самые бумажки. Я просто решил тебя предупредить.
- Оставьте меня одну, - попросила равнодушно.
- Если что, нажми кнопку вызова, - ответил он и ушел.
Я осталась одна в палате. Уже не чувствую боли в теле. И больно дышать вовсе не из-за сломанных ребер. Больно осознавать, что самые родные люди погибли. Их больше нет.
Мама больше никогда не приготовит мои любимые блинчики на завтрак и не даст нам с братом подзатыльники за наши шутки. Нет, она не била нас. Это было скорее легкое касание с улыбкой на лице.
Папа больше никогда не будет целовать меня в макушку, пожелав спокойной ночи. И не будет шутить, что никто меня такую замуж не возьмет.
Больше не будет наших с братом шуток. Не будет разговоров по душам о самом сокровенном. У нас была особая связь. Он был старше на два года, но многие думали, что мы двойняшки. Настолько были похожи как внешне, так и характерами.
Я ничуть не удивилась, что он закрыл меня собой и спас. Если бы я не спала, то сделала бы тоже самое для него.
Но почему я не плачу? Это шок или непринятие?
Пока шло следствие по аварии, я лежала в больнице и ждала выписки и похорон. Все это время ни с кем не разговаривала, а только отвечала на вопросы медсестер и врача.
Социальные работники как пришли, так и ушли. Смысла мной заниматься нет, я уже «без пяти минут» совершеннолетняя. Но и не прийти они не могли. Такие правила.
Через неделю мне разрешили поехать домой с условием постельного режима, кучи лекарств и двух раз в неделю осмотра врача. Меня это устроило. Дело по аварии закрыли и послезавтра похороны. Ими занимался наш с братом лучший друг Леша. Он же и забирает меня из больницы.
- Вы можете проследить, чтобы она соблюдала предписанный режим? Потому что она уже в больнице несколько раз его нарушала.
- Я всего лишь вышла на прогулку.
- Понятие постельный режим исключает прогулки дальше туалета, - произнес строго врач, глядя прямо в глаза. Он, наверное, думает, что так он звучит убедительнее, но мне плевать на все им сказанное.
- Я прослежу за ней. Поживу пока с ней, - начал заверять его Леша. – Ей можно поехать на похороны?
