- Я послал тебе Второго и Четвертого, - ответил Редкозуб спокойно. Чародей был в потертых джинсах и в черном пончо с оранжевым узором. На ногах - белые потертые кроссовки. Шнурок на левой ноге почти развязался.
- Сколько это от тебя? - спросил папа. - Одна шестнадцатая? А мне нужен весь ты.
- Саша, я не могу. Ты сам знаешь.
Папа чертыхнулся вполголоса. В отличие от чародея, он был в деловом костюме - красный камзол и синие бриджи, белые чулки и туфли с пряжками. На шее - тяжелая золотая цепь. На работе он всегда так одевался.
- Давай я скажу открытым текстом, - заговорил папа. - Если дождя не будет ещё неделю - бароны взбунтуются. Ты этого хочешь?
- Саша...
- Что Саша?! - Юлька впервые видела отца в таком гневе. - Ты - чародей. Отвечай прямо - почему нет дождя?
- Не знаю.
- А кто знает?!
Редкозуб молчал.
- Я не знаю, - сказал он наконец. - Зато мне кажется, что дождь - не самая главная наша проблема.
- Это уж мне решать, - сказал отец жестко, - что здесь главное, а что нет. Говори.
Редкозуб молчал, потом вдруг поморщился, словно почувствовал какой-то неприятный запах.
- Чем у тебя здесь..? Ладно, - сказал он. Посмотрел в глаза Юлькиному папе. - В замке пропадают люди.
- Я знаю, - сказал папа. Это было страшно. Юльке казалось - лицо отца стянуло железными обручами - настолько оно стало жестким. - Уже пятеро. Мишка землю роет. Найдет.
- А если нет? Если это... не человек?
- Тогда ты найдешь! - сказал отец, как отрезал. Потом смягчился. - Но сначала разберись с дождем. Андрей, я тебя прошу, мы на грани, пойми. Я на тебя не давлю... но, сам понимаешь. Бароны, - папа сморщился, словно у него болел зуб. Он выпрямился и посмотрел на чародея. - Я приказал объявить в казармах красную тревогу.
- Даже так?
- Даже так.
- Каждую ночь я вижу один и тот же сон, - Редкозуб казался рассеянным. - Словно я лечу над замком. Ты знаешь моего Филина?
- Ближе к делу, Андрей.
- Подожди, Саша! Лечу и чувствую - я один. То есть на самом деле один. Словно Филин - единственный "я", который остался. Других нет. Мертвы.
- Это всего лишь сон, - сказал папа.
- Дослушай, Саша. Ты обещал. Я вижу замок - и это другая Роза-на-Скале. Не та, что мы с тобой знаем. Гниющая рана. Повсюду развалины. Заросли колючки.
Во рву -- гнилая черная вода. И там кто-то шевелится. Иногда вверх взметаются черные щупальца. Вместо прозрачной ключевой воды и золотых рыбок, заметь! Хрустальный мост превратился в каменный. В корнях охранного дерева живут двухголовые белые змеи.
Я лечу и вижу: на небе исчезают звезды. Остаются только черные пятна. Пока не становится небо совсем без звезд. Пустота.
Все гниет. Разрушается. Как зуб, пораженный кариесом. Желтая вода. Запах.
И я чувствую, что где-то рядом находится огромное зло. А потом я вижу мертвую тушу. Снижаюсь, смотрю - а это единорог. А на ветвях деревьев сидят откормленные черные вороны.
Юлька вздрогнула.
- Обратись к лекарю, - сказал папа. - Ах, черт, у нас даже на это нет времени!
- Ты не понял, да? - Редкозуб помолчал. Его бледное лицо со впалыми щеками было мертвенно спокойным. - Я проверил, Саша. Я сходил туда сам и проверил. Сигнализация сработала. Там кто-то побывал. А один из моих - Тринадцатый, он отвечает за Зверинец - ничего мне не сообщил. Это самое страшное, Саша, а отнюдь не твои бароны! Я ничего не знал - хотя всегда знаю все, что знают они.
Папа молчал.
- А потом я подошел к вольеру с единорогом, - сказал чародей. - Тебе интересно, Саша? Он увидел меня и начал кричать. Он, знаешь ли, отвратительно кричит.
- Знаю.
- Теперь решай.
- Что решать? Ты же ничего не сказал по существу. - папа оскалился. - Это все, что ты хотел сказать?
- Все, - Редкозуб встал. - Только помни, единороги - не ослы, они просто так не кричат.
- Да мне наплевать, почему кричал этот твой... этот козел!
- Это не козел, - сказал Редкозуб. - Это единорог.
Ещё мгновение - и, казалось, папа ударит чародея.
- Иди, Андрей, и займись делом, - сказал он сквозь зубы.
- Пап, - закричала Юлька, вбегая в комнату. - Фунтик заболел!
Сначала его лицо было таким же каменным, как при разговоре с чародеем.
- Что? Какой еще Фунтик?! - спросил папа резко. Затем понял - лицо расслабилось и стало просто старым. И очень-очень усталым. Словно стержень из него вынули.
- Иди сюда, - сказал папа. Посадил её на колени и обнял. - Что случилось, доча? Что с твоим Серым Рыцарем?
- У него болит ухо, - сказала Юлька доверительно. - Только ты Фунтику не говори, что я сказала. Он обидится. Он такой гордый. Ведет себя иногда, прямо как мальчишки!
Папа улыбнулся.
- Не скажу. Значит, лечиться он не хочет?
- Нет! - Юлька помотала головой. - Говорит, что у него ничего не болит. Я вчера проснулась ночью - а Фунтик во сне стонет. И лапой ухо вот так прижимает. Будто ему больно. Днем ходит и чешется, пока думает, что я не вижу. А я вижу.
VI
- Папа сказал, что пропало уже пять человек! - сказала Юлька. Потом решила для солидности приврать. - Нет, вспомнила! Десять человек!
