— У сынка принцессы Тайпин не может быть добрых мыслей ни о её племяннике, нынешнем императоре, ни о властях. Он сын заговорщика и интриганки. Однако всё зависит, как я и говорил, от ума этого человека и от уровня его личности. Чем тоньше его ум и чем выше его потенциал, тем большую опасность он будет представлять. А знакомство и дружба с Лу Гуаном означает, что он не брезгует ничем и неразборчив в средствах достижения своей цели. Проще говоря, у него нет совести. Но какова его цель? Тут снова надо учитывать его мозги. Если они велики, он не станет ставить безумных целей, вроде захвата трона или государственного переворота. Но он обижен, а любая обида способна сделать глупцом даже самого умного человека: она исказит его помыслы и понимание реалий. Вывод: надо разыскать господина Сюэ, посмотреть на него внимательно и понюхать. Желательно и поговорить.
— И где ты его разыщешь? — поинтересовался Ван Шэн.
— Сегодня на празднике. Принцесса Тайпин имела резиденцию в Лояне, у тебя на родине, здесь у неё тоже был дворец. Её имущество не конфисковали. Возможно, господин Сюэ живёт в доме матери. Дорогая сестрица Юншэнь, на гуляниях поглядывай по сторонам, и если где-то заметишь господина Сюэ, дай мне знать. Не найду его на празднике — наведаюсь к нему домой, хоть и не хотелось бы, конечно, являться без приглашения…
— А если его не будет на празднике и в доме матери?
— Он послал вора в Западный дворец. Они должны где-то встретиться. Му Тяньцзы на встречу не придёт и не отзовётся. Сюэ будет обеспокоен. Если не найдем его сами, вытрясем место встречи из Проныры.
Исправление испорченного отцом.
Исправление испорченного матерью.
Невозможно предугадать будущее.
Повторение ошибок отца.
Исправляй промахи отца, опираясь на хорошую репутацию.
Сделаешь возвышенными и благородными свои дела.
Празднество развернулось в час лошади на берегу реки. Лодки-драконы, участники традиционных состязаний, уже стояли у причала, а «цветочные» лодки с музыкантами и певцами предлагали всевозможные развлечения, как гастрономические, так и любовные, и медленно двигались вдоль рядов пришвартованных судов.
Последние казались плавучими дворцами, они имели на борту рестораны и бани, клиенты доставлялись с берега целой флотилией. Между ними постоянно сновали маленькие лодки, снабжавшие обитателей судов продуктами, одеждой и всем, что могло понадобиться. Ван Шэн заметил, что, джонки и сампаны часто использовались тут как жилье, мастерские и трактиры. В их тени мелькали и более скромные «цветочные лодки», занавешенных вдоль бортов парусом.
Праздник для них всех был временем самого обильного заработка.
Состязания лодок из-за утреннего дождя начались только в час обезьяны, празднично наряженные Юншэнь и Сюли следили за ними, а вот Ван Шэн, недовольный тем, что не разглядел сразу опасности в деле Проныры, въедливо обсуждал дело Сюэ с Сюаньженем, наверстывая упущенное. Сюаньжень же, устремив безмятежный взгляд в небеса, отвечал другу и спокойно поедал праздничные цзунцы, отваренные супругой.
— Сюаньжень, скажи, а может ли затея Сюэ быть настоящим заговором?
Сюаньжень пожал плечами.
— Сложно сказать. Нынешнее правление достаточно человечное и разумное. Не могу сказать, что в правительстве работают недотепы. Канцлеры — тоже люди с головой, которые, как ты сам видел, стараются выдвигать таланты и даже дерутся из-за них. Но ты забываешь, что, во-первых, существуют честолюбивые бездарности, а, во-вторых, и среди одарённых всех выдвинуть невозможно. При любой власти всегда остаётся определенное число недовольных, жаждущих перемен, надеясь после смены власти устроиться получше. Прокладывая себе путь наверх, они готовы ввергнуть страну в хаос, не понимая, что хаосом управлять невозможно. И потому они чаще всего становятся навозом для нового правления, а потом всё повторяется…
Ван Шэн рассмеялся.
— Ты неподражаем, Сюаньжень! От эпохи Сыма Цяня история мыслится как круговращение в ритме расцвета и увядания. Но круговорот дерьма в природе? Ты оригинально мыслишь.
Сюаньжень хмыкнул. Он внимательно оглядел цзунцзы, по запаху нашёл свои любимые — с курятиной, и тут же отправил один в рот. Потом бросил мрачный взгляд на набережную.
— Откуда идет такая мерзкая вонь, а? — Сюаньжень брезгливо сморщил нос. — Что до моей оригинальности, то её вовсе нет, Шэн. Веками история воспринималась как многократное повторение былого. Но вспомни Мэн-цзы! Он пишет: «Снова мир пришёл в упадок, истинные основы ослабели, и превратные суждения и бесчеловечные деяния снова появились. Случалось, что подданные убивали своих государей, а дети — своих отцов. Испугавшись таких вопиющих беззаконий, Кун-цзы написал «Чунь цю»».