— Вы не возражаете, если я позвоню в полицию? Или вы против полиции?
— Нет, не против, — с вызовом сказал Колбе.
— Хорошо.
«Хотя, — подумал Роберт, — вполне можно быть против, какой от полиции прок?»
Колбе не вошел в дом. Он остался на крыльце и наблюдал за Робертом через открытую дверь.
Может, он просто хочет дождаться и узнать, приедет полиция или нет, подумал Роберт. А может, собирается что-нибудь сообщить полицейским. Ну, например: «Мне не показалось, что тот парень похож на Уинкупа, и он сам сказал, что не Уинкуп. А когда я пришел, револьвер был у Форестера.»
Роберт не успел снять трубку, как телефон зазвонил. Он приложил трубку к уху.
— С вами говорят из Риттерсвильской больницы, — сказал женский голос. — Это мистер Форестер?
— Да.
— Очень сожалею, но за последний час доктору Нотту стало хуже. Пульс крайне слабый. Сейчас он в кислородной палатке, но врачи считают, что у него мало шансов, — женщина продолжала говорить ровным голосом.
Роберт, закрыв глаза, повторял:
— Да… да… спасибо.
Он повесил трубку и посмотрел на Колбе. Теперь тот уже стоял в комната. Роберт смотрел на его высокую фигуру, на помятое, красное, крестьянское лицо, смотрел в глаза, которые казались не такими умными, как казались глаза убитой вчера собаки.
— Что там такое? — спросил Колбе, желая узнать, о чем звонили.
— Ничего, — ответил Роберт и снова поднял трубку, чтобы позвонить в риттерсвильскую полицию. Но, подумав, он позвонил в полицейский участок в Лэнгли.
— Это говорит Роберт Форестер, Гарсеттерское шоссе. Да не записывайте, неважно. Только что здесь был Грегори Уинкуп. И наверно… наверно, через несколько минут он появится в Лэнгли и будет искать такси или ждать автобус, чтобы уехать. Он в черном плаще, волосы коротко острижены. И у него револьвер.
Роберт положил трубку и снова посмотрел на Колбе. Тот не двигался с места и все еще косился на Роберта так, будто ожидал, что Роберт того и гляди выскочит за дверь или набросится на него.
— Может, вы сядете, мистер Колбе?
— Нет, спасибо.
Роберт перевел взгляд на телефон и, чувствуя, что звонит напрасно, попросил телефонистку соединить его с риттерсвильским полицейским управлением, он как раз вспомнил их номер и хотел вызвать Липпенхольца, но того не было.
— А в чем дела мистер Форестер? — спросил мужской голос.
— Только что здесь был Грег Уинкуп и снова исчез, — сказал Роберт. — Я уже позвонил в полицию в Лэнгли, мне кажется, он направляется туда.
— Вы уверены, что это был Уинкуп? Вы хорошо его рассмотрели?
— Прекрасно рассмотрел.
— Как давно это было?
— Две-три минуты назад.
— Мгм. Ладно, мы сообщим постам. И к вам кого-нибудь пришлем, — добавил говоривший.
Роберт опустил трубку. Интересно, когда они пришлют кого-нибудь. Прямо сейчас? Или через час?
— Сюда едет полиция, — сказал он Колбе. — Из Риттерсвиля.
— Ладно, — отозвался Колбе.
Роберт надеялся что, узнав о полиции, Колбе снимет наблюдение за ним, но тот продолжал стоять с ружьем наперевес, готовый к немедленным действиям.
— Выпьете? — спросил Роберт поднимая недопитый стакан виски.
— Поставьте стакан, — приказал Колбе.
Роберт придвинул к себе стул, сел и закурил сигарету.
— Недди! Где ты? Ты здесь, Недди? — донесся до них женский голос.
— Здесь, здесь, Луиза! — крикнул Колбе через плечо.
Роберт услышал, как женщина поднимается на крыльцо. Широко раскрыв глаза, она остановилась в дверях — коренастая, плотная, лет пятидесяти, руки в карманах старого жакета лицо плоское, словно блин.
— Что случилось, Недди?
— Когда я пришел, он держал револьвер, — объявил Колбе, — и сказал, будто другой парень, который тут был, и есть тот самый Уинкуп, которого ищут.
— Господи помилуй! — проговорила женщина глядя на Роберта так, словно видела его впервые, хотя все то время пока Роберт тут жил, они здоровались друг с другом.
Роберт продолжал молча курить.
— Он еще и пьяница, — сказал Колбе.