— Добрый день, миссис Тиролф, — сказал Роберт. — Надеюсь, вы простите меня за то, что я приехал, не предупредив. Мне хотелось увидеться с вами.
— Ну… — произнесла женщина, смущенная и взволнованная не меньше Роберта. У нее были усталые печальные глаза, но враждебности в ее взгляде он не заметил. — Дженни… Дженни, конечно, много о вас рассказывала, — глаза ее наполнились слезами.
— Иди, дорогая, — сказал ей муж. — Я сам поговорю с ним.
— Нет, нет, — женщина овладела собой и посмотрела на Роберта. — Я думала… знаете, вы совсем не такой, как мы себе представляли.
Роберт не двигался, каждый мускул его напрягся.
— Я хотел лично, лично выразить вам свое соболезнование…
Женщина тяжело вздохнула.
— Может, зайдете? — предложила она явно делая над собой усилие.
— Нет, нет, это ни к чему, благодарю вас, — Роберт взглянул на отца Дженни, который все еще хмурился. Глаза у него были того же цвета, что и у дочери. — Я понимаю, я не могу сказать ничего, что могло бы…
— Зайдите, — сказала мать Дженни.
Роберт прошел вслед за ней в аккуратно прибранную гостиную, ковер и обивка мебели пестрели цветочными узорами. Сердце у него дрогнуло, когда он увидел на каминной полке портрет, ему показалось сначала, что это портрет Дженни, но на портрете был изображен молодой человек. Наверно, это ее брат, тот, что учился в колледже.
— Присядьте, пожалуйста.
Роберт поблагодарил, но остался стоять. Мистер Тиролф остановился возле дверей в гостиную. Мать Дженни села на узкий диван.
— Мы до сих пор не можем в это поверить. Никак не можем, — сказала она, быстро проведя рукой по глазам. Но уже не плакала. Подняв голову, она посмотрела на Роберта.
— А вам она что-нибудь говорила? Что-нибудь такое, что могло бы подсказать, почему… почему она это сделала?
Роберт покачал головой.
— Нет, ничего такого. Мы виделись с ней в понедельник вечером. В прошлый понедельник. Она сказала что не хочет больше со мной встречаться. Почему — она не объяснила. Ну и я… я естественно, подумал, что она так решила из-за того, что считает меня виновным в гибели Грега. Хотя я не виноват. Но что мне оставалось думать? Мне даже в голову не могло прийти, что она собирается покончить с собой, что у нее всерьез может возникнуть такая мысль, — он взглянул на отца Дженни, который внимательно слушал его, наморщив лоб. — Правда…
— Что? — спросила миссис Тиролф.
Роберт облизал губы.
— Правда, она часто говорила о смерти, о том, как люди умирают. Может быть, и вы это замечали?
— Да, да, за ней это водилось, — сказала безнадежным голосом миссис Тиролф. — Бедная наша Заинька — она много говорила о смерти.
— Не думаю, чтобы это что-то объясняло. Нет, но она всегда рассуждала о смерти так, будто ей хотелось понять, что это такое. Не знаю, как это лучше выразить.
Миссис Тиролф опустила голову. Муж подошел к ней.
— Простите, — сказал Роберт, обращаясь к ним обоим. — Больше мне сказать нечего. Я, пожалуй, пойду.
Отец Дженни поднял на него глаза. Он наклонился над женой, положив руку ей на плечо.
— Я так понял, что сегодня должны опознать труп, найденный в реке? — он говорил, как свойственно немцам, отрывисто, хотя и без акцента.
— Да, и я только что узнал, — сказал Роберт, — что зубной врач, доктор Макквин из Хэмберт Корнерз, не смог дать заключения. Он лечил Грегу только нижние зубы. Ну, а в таком случае опознание провести невозможно. Нижние зубы не сохранились.
Мистер Тиролф кивнул и ничего не сказал.
— Мистер Тиролф… я хотел бы еще вот что добавить. Я не сталкивал Грега в Делавэр. Я не сомневаюсь, что он жив. Дженни мне говорила, что вы оба очень хорошо к нему относились.
— Ну, я не так уж, чтобы очень, — сказал мистер Тиролф. — Он был… — пожав плечами, он замолчал, словно говорить об этом теперь не было смысла.
— Да, мы лишились двоих детей, — проговорила миссис Тиролф, подняв глаза на Роберта. — Но у нас остался еще сын, наш Дон, — она кивнула на фотографию, стоявшую на каминной полке, и слабо улыбнулась. — В будущем месяце он кончает колледж. Да вы садитесь.