— Вобла — это вы? Что-то не очень на воблу похожи, — заметил Павел, имея в виду сильно упитанную фигуру собеседника.
— Дурацкое детское прозвище. Мы с Генералом в одном дворе выросли, — сказал он и протянул руку. — Сергей Комаринцев.
— Савелий, — представился Павел, обкатывая на языке новое имя. — Савелий Черновол.
— Владимир Петров, — четко произнес Генерал. В памяти Павла что-то резко вспыхнуло, и как-то само собой выскочил вопрос:
— Скажите, Владимир, вы в Таджикистане не служили?
— Не приходилось, — отрезал тот.
— Ну что, со знакомством? — Комаринцев проворно скрутил крышку с вынутой Петровым бутылки «Кубанской» .
— Вобла, не гони, — сказал Генерал. — Дай-кось я хотя бы колбаски настрогаю, помидорчиков. Человек, может, без закуски не хочет. Да и мне тоже больше нравится по-культурному, из стаканов...
Комаринцев хлопнул себя по лбу.
— Вот ведь голова садовая! — со смехом сказал он. — Про стаканы-то и забыл. Пойду проводницу охмурять.
— Из отпуска или как? — спросил Петров, оставшись с Павлом вдвоем.
— Можно сказать... Из санатория. А вы?
— Из командировки. Выездная ремонтная бригада при Минском тракторостроительном. Тоже минчанин?
Он пристально и выжидательно смотрел на Павла. Тот смутился.
— Нет, я так... К тетке заехать надумал... В Гродно. А вообще-то я из Кировской области...
— Вятский — народ хватский! — весело откомментировал Комаринцев, входя в купе с тремя стаканами.
— Гродно? — переспросил Петров. — Так в Гродно, короче через Львов ехать. Или напрямки, вильнюсским.
— Ладно тебе, — вмешался Комаринцев. — Давай разливай лучше. Душа горит.
— Я не буду, — сказал Павел, страшно сердясь на себя. При первой же беседе сбился, заврался, напутал.
— Почему? — Комаринцев посмотрел с обидой.
— Подшитый, — привел Павел самый железный в подобной ситуации аргумент.
— Что, хорошо зашибал? — сочувственно спросил Комаринцев. — Может, все-таки по чуть-чуть...
— Отвяжись от человека, — сказал Петров, пряча нож, которым нарезал колбасу и хлеб. — Слышь, Савелий, тогда давай компотику, а? Хороший компотик, сливовый. — Он во второй раз нырнул под стол.
— Напрасно вы. Вам самим пригодится... — начал Павел, но ему уже налили стакан густого, сладко пахнущего компота. Его попутчики подняли стаканы.
— Со знакомством! — во второй раз провозгласил Комаринцев.
— Твое здоровье, Савелий Черновол, — произнес Петров, оба залпом осушили стаканы, дружно крякнули и зажевали колбасой. — Ты давай, компотик-то пей, закусывай.
— Спасибо, я пью, закусываю, — Павел сделал хороший глоток и надкусил половинку помидора.
Его спутники приговорили остатки, оживились, стали травить анекдоты, рассказывать всякие случаи из жизни. Поначалу Павел старался поддержать разговор, но потом затих. Его как-то странно разморило, язык словно отнялся, в голове загудело, очертания купе и лица попутчиков затуманились и поплыли... Он прикрыл глаза, но от этого стало еще хуже...
Кто-то тронул его за плечо.
— Эй, пойдем перекурим.
— Н-не, вы ид-дите, а я...
Он не договорил: сил не осталось.
— Ну, отдыхай в таком разе.
Павел остался один и попытался прилечь. Тут же навалилась дурнота, прошиб пот, сделалось нестерпимо душно и маятно. Задыхаясь, Павел заставил себя встать, не сразу нащупал дверь, рванул, выкатился в коридор и, перебирая руками по стенке, двинулся вдоль вагона. Воздуху, хоть глоточек свежего воздуху!..
В тамбуре стояли Петров с Комаринцевым.
— Что, землячок, тоже покурить надумал? — спросил Комаринцев.
— Душно мне, — пробормотал Павел.
— Подыши, — сказал Петров, открывая дверь вагона. Стук колес сразу сделался громче. В тамбур ворвался свежий ночной ветер; Павел судорожно вдохнул, приблизился к открытой двери. — Только осторожно, не вывались смотри.
— Я держусь, — прошептал Павел. И тотчас сильная рука оторвала его пальцы от поручня, а другая подтолкнула вперед, в свистящую темноту.
Павел взмахнул руками.
«Все повторяется, — успел подумать он. — Таня...»
Завтра начинались съемки. Измученная жарой, долгим переездом и тяжелыми мыслями, Таня с облегчением вошла в тенистый вестибюль уютной гостиницы в местечке Трокай, выбранном режиссером Мицкявичусом для всех «западных» эпизодов будущего фильма. Таня подошла к обшитой сосной стойке администратора, грезя о холодном душе, и положила на нее раскрытый паспорт.
— Здравствуйте. Чернова из Ленинграда. Мне забронировано.
— Здравствуйте, — с широкой улыбкой и почти без акцента сказала женщина-администратор. — Добро пожаловать. Ваш номер тринадцатый, это на втором этаже, налево... Римас, отнеси чемодан...
Таня протянула руку за ключами.
— Вам телеграмма, — сказала администратор и передала Тане сложенный пополам листок. — Обогнала вас;
Таня разорвала бумажную полоску, разогнула листок, начала читать, вскрикнула и Закрыла лицо руками.
— Вам плохо? — озабоченно спросила администратор. — Мне нужно в Ленинград, — прошептала Таня.
