Крик ворона полностью

Не веря своему счастью, старосты рванули в деканат.

Оставшуюся часть дня я провел в дурно пахнущих очередях, нудно костерящих Горбачева с его этиловой революцией. Времяпрепровождение не из самых приятных, согласен, зато к вечеру мой предусмотрительно захваченный рюкзак был полон. Я с великим трудом втащил его на последний этаж, расставил содержимое в углу прямо на пол, немного передохнул и спустился на второй заход. В этот раз я решил идти до конца, и на последствия мне было начихать.

До Нового года оставалось четыре дня.

…Когда я разлепил глаза, было темно. Я лежал одетый в заветном углу, и мне не было нужды куда-то ползти. Я пошарил вокруг, но нащупал только пыль и пустоту. Безумно хотелось умереть.

Вспыхнувшая лампочка на мгновение ослепила меня. Я прикрылся рукой и завизжал:

– Нет меня!

Надо мной склонилась мерцающая дебильная харя.

– Ты че, братан, я ж Петухов, сосед твой. С Новым годом!

– Водки тоже нет! – хрюкнул я тоном ниже.

– Да я не за этим, у самих имеется… Слышь, братан, наша мымра сказала, чтобы ты в три дня съезжал.

– Погоди, погоди, что-то я не того… Петухов заботливо приподнял меня, прислонил к стеночке и влил в рот нечто омерзительное. Я закашлялся, но в себе удержал, и через минуту немножечко разъяснелось.

– А почему съезжать? Я что-нибудь не то сделал?

– Да нет, нас всех расселяют. Дом на капиталку становят.

– А-а… Тогда наливай.

Я встал и подошел к столу.

Дойти до конца опять не получилось, и я постепенно вернулся домой. Теперь я твердо знал, по какому адресу мне предстоит доквакивать свою полную мнимостей жизнь. Название страны, города, улицы, номер дома и квартиры могут меняться, но самые главные параметры останутся неизменными: «Гнилая Тягомотина, Большая Задница, Мне».

Впрочем, по такому адресу доходят послания только определенного типа. Но других я тогда не ждал.

Таня отыскала меня через шесть с половиной лет. Я явился на ее зов. Мы проговорили до трех часов утра. Я понял. Она поступила правильно. Потом я отправил ее спать: завтра у нее трудный день – с утра важная деловая встреча, а в двенадцать придут гости.

Она предложила вызвать для меня гостиничное такси, но я отказался и потопал через весь город пешком.

В просторную гостиную вошли двое: статная, сияющая яркой зрелой красотой женщина в алом платье, а позади на полшага – высокий, элегантный блондин с окладистой бородой. Женщина непонятно улыбалась, выражения глаз мужчины было не разглядеть за дымчатыми стеклами очков. Бросив настороженный взгляд на женщину, Люсьен громко взвизгнул. Возле окна вздрогнул и подскочил дремавший доселе Иван. Рафалович застыл, стиснув кулаки.

– А-а-а! – кричал Люсьен, уставя в женщину тощий палец. – Вот, значит, что за миссис Розен, вот кто нас сюда высвистал? Только зачем, а? Покайфовать над тем, в каком мы дерьме прозябаем, импортным хахалем выхвалиться?

– Действительно, Таня, зачем ты?.. – с упреком проговорил Иван, протирая глаза.

– И еще в алое вырядилась! – продолжал визжать Люсьен. – Блудница ва… а-х!

Он сложился пополам, судорожно глотая воздух. Литой локоть Рафаловича пришелся точнехонько в солнечное сплетение.

– Тихо, мразь, – прошептал Рафалович и шагнул навстречу вошедшим, оказавшись между мужчиной и женщиной. – Сними очки, – коротко приказал он.

Светловолосый бородач пожал плечами и сдернул с лица очки.

– Ты… – выдохнул Рафалович. – Но ведь ты… ты…

– Воскрес, как видишь. А ты неплохой актер, Рафалович. Неужели жена ничего тебе не сообщила?

– Какая жена?.. У меня нет жены… Мы два года как в разводе, – залепетал Рафалович.

Павел обернулся к Тане.