Мария так же размышляла и пыталась угадать, что же он за человек такой. Кто он, её сегодняшний собеседник. На вид мужчина лет пятидесяти, брюнет с проседью, с симметричным лицом и небольшой щетиной на нем. Правильные черты лица с «грустными» карими глазами, создавали образ благородного человека. Но что скрывается за его стеклянными глазами, о чем он думает? Сама не понимая почему, она страстно желала ему помочь, что ее толкало на это – не известно, но была уверенность, что так будет правильно. Она не выделяла его, как кого-то особенного, Виктор просто оказался очередным в её негласном списке людей, нуждающихся в ней. Да даже и не в ней, просто в человеке, который способен увидеть и разделить чужую боль, а она же просто оказалась рядом. И девушку не пугало, что Виктор может оказаться одним из тех подлецов, что уже встречались ранее, не способных распознать чистоту ее помыслов. Те, что после бесед с ней пытались либо обокрасть, либо обвинить в чем-либо или же воспринимали её инициативу помочь как флирт и позволяли себе лишнего. При воспоминании о последнем, Маша невольно впала в краску, так как даже мысли об этом заставляли ее краснеть. Но все же нет, ее не пугало быть не понятой, так как еще с раннего детства она отличалась от своих сверстников и частенько оказывалась белой вороной в обществе. Погруженная в размышлениях, Мария и не заметила, как чаепитие подошло к концу, а Виктор же не заметил, как уснул. Маша была рада, что опечаленный отец сможет отдохнуть и набраться сил. Укрыв его своим пледом, она направилась в коридор заниматься делами.
– Ох, Вы уже проснулись! Вообще-то здесь нельзя находиться посторонним и тем более спать. – Пролепетал совсем еще молодой юнец. – Но я не сдам Вас, я знаю кто Вы. Подняв глаза, интерн начал рассуждать уже как бы сам с собой. – А если я Вас знаю, то Вы и не посторонний получается и ничего не нарушили? Интересно…
Не дав закончить рассуждений молодого мыслителя, Виктор поднялся со своего места ночлега и направился в палату сына. По дороге он вспомнил, что вчера было: палата, девушка-медсестра, чай и все. Вместе с чувством стыда, за то, что бросил сына одного, он ощутил и порцию гнева. Гнева не понятного ему самому. Что его злило? Добродушная и весьма странная девушка-медсестра, сам себя со своим бессилием, надоедливая и тяжелая атмосфера больницы в целом или же молодой выскочка-интерн? А может быть все вместе? Или же ничего из этого, а что-то другое. Что-то то, в чем он сам себе и не признавался. Но это, в принципе, было и не важно. Сейчас он хотел понять, кто же эта девушка Маша. Почему она так добра к нему. По доброте душевной или ей нужно от него что-то? Был бы он простым работягой – было бы проще разобраться, но он ведь далеко не прост и многие его знают. Наследник огромной финансовой империи, доставшаяся ему по наследству от отца. Не скромно богат и одновременно скромен по своей натуре, но научившиеся хорошо разбираться в людях. По его опыту в людях, в своей основе, одинаковых с весьма скромным списком таких «талантов», как алчность, трусость, гордыня и далее по списку. Но были ведь и другие. Хоть и не много, как его отец или же Филипп, давний друг, со своей чистотой и простотой перевешивал тысячу мерзавцев. Да, Филипп был один на миллион… а что если еще раз повезло и ему снова встретился такой человек? Вряд ли, но проверить можно. Вернувшись в палату, Виктор не обнаружил никаких изменений. Все так же безжизненно лежит его сын, все те же белые стены, те же раздражительные звуки от множества приборов, все та же угнетающая, убивающая его обстановка. Присев на свое место, взглянул на наручные часы. 9 часов утра. Как раз время обхода врача и, заодно, он сможет еще раз увидеть эту девушку. Может на утро у него получше получится разглядеть и хоть не много разгадать этого человека. Спустя 10 минут как пришел сам Виктор, в палату все-таки зашел лечащий врач его сына с другой медсестрой. Увидев Виктора, доктор быстро и еле заметно кивнул ему, при этом, ни сказав ни слова, подошел к аппаратуре. Наблюдая за показаниями оборудования, доктор нервно что-то помечал в своей папке, затем так же быстро, как и вошел, развернулся, и собрался было уходить.
– Вы можете мне сказать что-нибудь новое? Что с ним, как он? Только будьте со мной честны. Чего мне ждать, доктор? – Спокойным и одновременно натянутым тоном спросил Виктор.
– Пока ничего нового. Его состояние так же тяжелое, но стабильное. Хуже, по крайней мере, ему не должно быть. Единственное, раз уж Вы хотите, чтобы я был честным с Вами, тогда я Вам рекомендую хотя бы ночевать у себя дома. У нас, знаете ли, здесь не приют для бездомных и мне не особо льстит, что, приходя на работу, я замечаю спящего, небритого и вообще не пойми кого на месте, где лежат мои личные вещи и, в конце концов, я сам там отдыхаю. – Эти слова задели Виктора. Сегодня уже третий день, как он находится в больнице и, конечно, его вид и состояние отличались от его статуса.
– Простите меня доктор, но и поймите… – Не дав закончить, врач его перебил.
