Личность вооруженного преступника отличается целым рядом специфических особенностей – интересом к оружию, навыками и умениями в обращении с ним (полученными нередко на государственной службе), дерзостью, повышенной агрессивностью, настойчивостью в доведении посягательства до конца обусловленной уверенностью в своем преимуществе над невооруженными гражданами.
Особенности личности потерпевшего также имеют значение: если в бытовой сфере посягательства на личность носят импульсивный характер и осуществляются с помощью подручных предметов, «уличные» разбои как правило, имеют самую примитивную подготовку и совершаются с помощью холодного оружия, обрезов, переделанных для боевой стрельбы (или не переделанных) газовых пистолетов, то убийства охраняемых фигурантов экономической сферы требуют тщательного планирования, подготовки и использования сложных и дорогих видов вооружений (взрывных устройств, снайперских винтовок, приборов глушения звука выстрела и т. д.) обращаться с которыми могут только высококвалифицированные специалисты.
Еще одна особенность вооруженных преступлений имеет большое значение для предупредительно-профилактической работы. В подавляющем большинстве случаев они являются предумышленными, так как обдумываются заранее. Более того, в подготовительный период виновный приобретает, хранит и носит оружие, т. е. совершает действия, предусмотренные статьей 222 УК РФ.
На наш взгляд, перечисленные криминологически значимые обстоятельства могут служить классификационными признаками, позволяющим выделить в системе криминального насилия группу преступлений, совершаемых с применением оружия. Такой шаг представляется назревшим и актуальным в силу следующих причин.
На протяжении длительного времени криминологическая классификация преступлений являлась производной от их уголовно-правовой классификации и, по существу, базировалась на последней. В свое время И. И. Карпец объяснял такое положение недопустимостью отрыва уголовно-правовых понятий от криминологических, хотя и отмечал, что интересы криминологии и уголовного права в этой проблеме несколько различны. Наряду с этим И.И.Карпец отмечал, что «решение проблемы классификации преступлений затрудняется отсутствием самого определения понятия классификации преступлений, которое должно занять место в Общей части уголовного права и законодательства. В то же время, хотя в действующем законодательстве классификация преступлений имеется, из-за отсутствия такого определения ее проблемы решаются по-разному, т. е. классификация не имеет единой основы». Действительно, в действующем в тот период УК РСФСР 1960 года составы преступлений были сгруппированы в соответствующих главах в соответствии с родовым объектом посягательства: преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности, против социалистической или личной собственности граждан, против правосудия, против порядка управления и т. п. Иногда группировка осуществлялась по субъекту – должностные, воинские, либо по сфере совершения – хозяйственные. Общая часть этого же кодекса различала умышленные и неосторожные (ст.ст. 8 и 9), а также тяжкие преступления (ст. 7)
Общая часть УК РФ 1996 года стала дополнительно различать преступления по степени тяжести: небольшой, средней тяжести, тяжкие, особо тяжкие (ст. 15), оконченные и неоконченные (ст. 29), а особенная пополнилась рядом новых глав и разделов: преступления в сфере экономики, экологические преступления и т. д.
Между тем, криминологическая классификация преступлений стала все дальше и дальше отклоняться от уголовно-правовой, подтверждая высказывание И. И. Карпеца о различии интересов каждой науки. Характерно, что и сам автор в более поздней работе выделяет группы преступлений, объединенные по чисто криминологическим признакам: организованная, профессиональная, рецидивная, женская, неосторожная, «отраслевая» преступность… Наконец, Г. Ф. Хохряков прямо указал, что «криминологическая типология преступности не совпадает с уголовно-правовой классификацией преступлений, в основе которой лежит объект преступного посягательства, ибо деяния, находящиеся в одной главе УК, нередко оказываются разнородными с точки зрения их „причинной" социальной основы. Более того, типологическая граница может проходить даже „внутри" одного и того же состава преступления».
Это утверждение представляется гораздо более справедливым, чем его дальнейшее развитие. Г. Ф. Хохряков приходит к выводу, что разделение криминологии на Общую и Особенную части сегодня выглядит анахронизмом, также как и рассмотрение криминологических характеристик различных видов (или типов) преступлений- насильственных, неосторожных, экономических и проч. Довод о том, что классифицируется (или типологизируется) преступность как следствие социальных условий, а криминологов интересует причина, представляется недостаточно убедительным для отказа от исследований с помощью классификации как имеющих ограниченные познавательные возможности.
