Фактическое уничтожение денежных накоплений на сберегательных книжках, поставило на грань нищеты широкие слои престарелых и нетрудоспособных. «Обрушивание» рубля в 1998 году разорило десятки тысяч мелких и средних предпринимателей, разрушив формирующийся «средний класс» – становой хребет любого благополучного государства; повлекло волну самоубийств, убийств, вынужденную продажу жилья и другого имущества, заключение кабальных обязательств и тому подобные катастрофические последствия. Исследования показали, что последствием дефолта 1998 года стало снижение продолжительности жизни мужчин до 58 лет, вследствие чего Россия по этому показателю находится на одной ступени с Зимбабве.
Постоянное подорожание коммунальных услуг (которые фактически не оказываются вообще, или оказываются в ненадлежащем объеме и неудовлетворительного качества) множит ряды лиц,
неспособных их оплачивать и стоящих на грани потери жилья. Н пример, в Ростове-на-Дону пресса широко освещала ряд судебных процессов в результате которых «злостные неплательщики» выселялись из своих квартир в так называемый переселенческий фонд – неблагоустроенное ветхое жилье коммунального типа без удобств. Рост цен на авиационные и железнодорожные пер возки ограничивает права граждан на свободу передвижения разъединяет семьи, ослабляет родственные и дружеские узы.
Все происходящее полностью охватывается идеологизированным определением насилия советских времен: «применение определенным классом (социальной группой) различных форм принуждения в отношении других классов (групп) с целью приобретения или сохранения экономического и политического господства, завоевания тех или иных привилегий».
При этом страдающее и подвергающееся маргинализации население не разбирает, кто в данном конкретном случае осуществляет тот или иной вид насилия – правительство, Центробанк, топливно-энергетические консорциумы, местная администрация или кто-нибудь еще. Исходящее со стороны государственных структур принудительное воздействие граждане воспринимают, как хотя и беззаконное, но распространенное и остающееся безнаказанным широкомасштабное насилие со стороны государства в отношении своих членов.
С одной стороны, это вызывает у них чувство безысходности от своей уязвимости и незащищенности, с другой – подается пример допустимости применения насилия на индивидуальном уровне для разрешения житейских проблем. Растет агрессивность населения, лежащая в основе насильственных преступлений против личности.2 Вполне положительный житель поселка Юргамыш Курганской области застрелил монтера и контролера местных электросетей, отключивших у него счетчик, после чего топором расчленил трупы.
В городе Михайловке Волгоградской области, доведенный до отчаяния невыплатой заработной платы водитель ЖКХ Фролов ранил из обреза своего начальника Лапина. Незадолго до этого грузчик «Сельхозтехники» Шамаев по той же причине тяжело ранил своего директора и убил его заместительницу, неизвестные сожгли дом начальника местной милиции и обстреляли офис владельца шиферного завода Сиракозова. Таким образом, в ответ на противоправное насилие властей население все чаще отвечает противоправным вооруженным насилием. При этом правовой способ разрешения конфликтов, очевидно, по причине своей неэффективности, вытесняется из системы взаимоотношений между гражданами и властью.
Приоритет физических препятствий над правовыми запретами наглядно проявляется в том, что автомобилисты зачастую не обращают внимания на ограничивающие проезд или стоянку дорожные знаки, в связи с чем жители отдельных домов или кварталов охраняют свой покой, «подкрепляя» запреты ГИБДД вбитыми поперек дороги трубами, бетонными порогами и другими непреодолимыми для транспорта препятствиями. Нередко проезд закрывается самовольно, без каких-либо решений местных властей. Характерно, что что самоуправные действия не пресекаются уполномоченными органами и не получают правовой оценки, тем самым закрепляя в общественном сознании отмеченный выше «перекос»: самовольное физическое препятствие действенней правовых запретов.
Исследователи отмечали высокий уровень повседневного на- ‹ илия, не обязательно принимающего криминальные формы: толчки в общественном транспорте, словесные оскорбления, ненависть но взглядах случайных прохожих, необязательность вежливых форм обращения, широкое распространение грубых и нецензурных слов. Данное наблюдение очень метко характеризует атмосферу в Российском обществе, точнее тот ее аспект, который обычно игнорируется социологами, криминологами, политиками и журналистами. Красноречивейшим обстоятельством является то, что «трое из четырех россиян и каждая третья россиянка имеют опыт участия в драках, а…простой российский человек дерется в среднем один раз в год».
