– Столько людей замарано, – покачал Остапенко головой, – что каждый будет рубаху рвать на груди, да наше дело защищать. Что, в краевой администрации да в Москве другие люди живут? Все вкусно жрать хотят, у всех дети за бугром учатся, у всех счета в банках там, а не здесь. Чего ты боишься, кто тебя тронет? Ты лучше другим озаботься! Тут некоторые ребятишки пытаются на нас наезжать. То ли в самом деле не знают, кто лапу наложил на ту партию товара, и дурака валяют, то ли нас подозревают. Я думаю, что пора конкретно решить эту проблему. Раз и навсегда. С теми ребятами разобраться – твоя забота, а со своими я разберусь сам.
До такой степени взбешенным Остапенко не видел, наверное, никто. Кадашкин считался его правой рукой, он был фактически его первым и единственным заместителем, помощником, обладающим всей полнотой власти в их совместных теневых делах. Но даже Сергей Сергеевич, видевший своего босса в самых разных ситуациях, и тот не мог представить, что Михаил Иванович способен на такое выражение эмоций.
Наконец Остапенко стал остывать.
— Слушай меня внимательно, — тяжело дыша и вытирая носовым платком потное лицо, сказал он. — Этого гаденыша — в распыл. Без всякой жалости! Понял?
— А если это не он?
— Он, информация точная. У нашего Ромы Белого оказался в запасе сильный игрок. Сидели они когда-то вместе. Жондарев справки навел, так что все точно. Этот самый тип по кличке Лука сейчас сидит в СИЗО в области. Тамошние менты ему шьют участие в убийстве, но про наркоту пока не знают. Жондарев подстрахует нас, чтобы информация не ушла дальше стен СИЗО.
— Михаил Иванович, я понял, — кивнул Кадашкин. — У меня есть предложение по поводу Белозерцева.
— Я сказал! — зарычал Остапенко, тараща глаза.
— Нет, я не о том, — поморщившись, поспешил остановить шефа Кадашкин. — Если мы уберем Белозерцева, то кому-то надо передавать весь бизнес. Я имею в виду официальный бизнес, весь холдинг. Я думаю, что мы зря тогда все объединили в одну кучу: и белое, и черное. Предлагаю прошлые ошибки не повторять и на официальный бизнес поставить отдельного человека. Тут криминал — не криминал. Откаты, занижение прибыли и налогооблагаемой базы, обналичка по липовым договорам. Это любой умеет, но мы с новым человеком потеряем время, пока он войдет в курс дела. А в районе подготовка к зиме скоро начнется, с апреля началось поступление федеральных и областных денег. Их осваивать нужно, тендеры готовить.
— Ты, да не подготовишь!
— Ну-у… я со своей стороны, конечно, все сделаю. Я другое предлагаю — Садовскую поставить генеральным директором.
— Эту? Наташку? — Остапенко некоторое время смотрел на Кадашкина и что-то прикидывал в уме. — Нет, Сергей Сергеевич, не будем. Есть у меня подозрения, что он спал с ней. Мог по глупости что-то сболтнуть или нечаянно.
— Это бабы с любовниками откровенничают, — возразил Кадашкин, — а мужики обычно темнят и с женами, и с любовницами.
— Нет, лучше не рисковать. Не верю я ей. Она хороший заместитель, вот пусть и замещает. Не так она проста, как кажется, вот что я тебе скажу.
— Естественно, — усмехнулся Кадашкин, — толковые люди простыми не бывают, иначе бы они ничего в жизни не добивались.
— Вот и не надо на нее ставку делать. А то придет время и снова проблемы поимеем. Нет уж, давай-ка проверенного и послушного человека ставить на это дело. А за этой Садовской неплохо было бы понаблюдать, понять, что у нее на уме, не связана ли она с нашими нынешними проблемами.
— Ладно, не буду настаивать. Теперь что касается Белозерцева. Чтобы не вызвать у него подозрений, надо пригласить его сюда, к вам в загородный дом, и здесь все сделать.
— Ты что, спятил! Еще не хватало мне здесь кровищу разводить! Я тут живу, если ты забыл, это мой дом, а не бойня для выродков!
— Ну почему сразу кровищу? Можно подсыпать яд, можно…
— Ты совсем охренел? Я со стенкой сейчас разговаривал? Это мой дом!
– Ладно, понял, Михаил Иванович. Не настаиваю, придумаем что-нибудь.
Роман Белозерцев нервничал, но считал, что это состояние эйфории от предчувствия скорого успеха. Плевать, что у киллера ничего не получилось. Наемный убийца мертв, а проследить, кто его нанял, практически невозможно. Вряд ли, считал Белозерцев, Остапенко заподозрит, что заказчик именного он. Все-таки столько лет совместной работы, и все это время Роман был послушной игрушкой в его руках. Если уж на кого думать, так на поставщиков, которые решили разобраться из-за потерянных денег. Еще не вечер, он еще разрулит эту ситуацию. Путь на вершину местной пирамиды представлялся ясным и понятным. Просто нужно время.
— Наталья Васильевна, — с загадочной улыбкой сказал Роман Павлович, когда после вечернего совещания его заместитель поднялась, чтобы выйти вслед за другими сотрудниками. — Задержитесь на минуту.
Садовская с серьезным видом посмотрела на шефа и снова села в кресло у стола совещаний. Белозерцев, глубоко откинувшись на спинку, молча смотрел на женщину и чуть покачивался из стороны в сторону.
— Я слушаю, — наконец первой прервала молчание Садовская.
