Не трудно заметить, что все указанные разновидности импульсивного типа близки друг к другу и часто переплетаются в том смысле, что у одного и того же субъекта мы наблюдаем склонности, характерные для разных разновидностей. В таком случае его, приходится относить к той разновидности, черты которой у него выражены резче всего. Различение этих разновидностей и отнесение субъекта к той или иной из них имеет, однако, несомненное значение, так как фиксирует внимание на тех, именно, элементах конституции личности, которые имеют наибольшее криминогенное значение.
Перехожу теперь ко второму основному типу импульсивных преступников, к тем, у которых сложилась уже склонность к образу жизни, более или менее резко уклоняющемуся от трудовой жизни и приспособленному к тому, чтобы доставлять субъекту те чувственные удовольствия, к которым у него имеются особые склонности. У этих преступников представление известного образа жизни, с его особыми требованиями, выступает как особая мотивирующая сила, подкрепляющая их предрасположение к преступлению и распространяющая его на все те поступки, которыми поддерживается данный образ жизни. У преступников этого второго типа мы встречаем те же склонности, что и у описанных выше разновидностей, но подкрепленные большею или.меньшею привязанностью к нетрудовому образу жизни. При этом у них чаще встречается совмещение у одного субъекта характерных свойств отдельных разновидностей импульсивного типа с преобладанием тех или иных из них.
В пределах этого второго типа импульсивных преступников я различаю две разновидности: 1) лиц с наметившейся декларацией и 2) деклассированных. Процесс деклассации первых еще не закончился, а только наметился и идет; они не порвали еще окончательно с нормальным, трудовым существованием и, так сказать, одной ногой стоят на трудовом пути, но не сегодня, так завтра они окончательно порвут с ним. У носителей второй разновидности процесс деклассации уже закончился. Но и начало деклассации практически очень важно отметить. К лицам с наметившейся и закончившейся декларацией принадлежит громадное большинство импульсивных криминолоидов и профессионалов. В пределах каждого из этих видовых типов надо различать еще моральных дегенератов от лиц лишь с чертами морального недоразвития, алкоголиков, эпилептиков, истериков, вообще невропатов – от не алкоголиков и людей, вполне здоровых в нервном отношении. Затем, не лишено интереса отметить, что именно особенно привлекает субъекта в нетрудовом, паразитарном образе жизни: возможность ли неограниченных половых удовольствий и излишеств, злоупотребление наркотиком, алкоголизм, кокаинизм и т. п., или просто беззаботное прозябание изо дня в день, без какой-либо дисциплины и труда, с возможностью предаваться лени, азартным играм и т. д. Сначала остановлюсь на преступниках с наметившейся деклассацией, но все-таки еще кое-чем привязанных к трудовой жизни. Вот один из примеров этого рода состояния.
Влас Васильевич Б., 23 лет, и Николай Николаевич Д., 22 лет, познакомились на вокзале и уговорились вместе напасть на сторожку около станции Бескудниково, Савеловской железной дороги. В сторожке в это время находилась одна гражданка Люляева. Придя к ней часов в 12 дня, 9 октября 1923 года, наши молодцы сначала попросили у нее хлеба, а затем, получив отказ, повалили ее на пол и стали душить. Один из бандитов ударил Люляеву несколько раз стоявшим рядом колуном и нанес ей 5 тяжелых ран, от которых она тут же потеряла сознание. Затем, бандиты собрали находившееся в сторожке имущество в принесенный с собою мешок и пытались скрыться. Но один из них – Д. – был задержан погнавшимся за ним братом потерпевшей и несколькими работавшими в поле крестьянами. Б. успел скрыться, но вскоре был задержан в Москве. В преступлении оба сознались и подвергнуты в наказание за него заключению на 4 года каждый с поражением прав на 3 года.
Оба героя этой драмы – русские и имеют по одной судимости за кражи. Оба – холосты. Оба не знают никакого ремесла и не имели постоянной работы, а пробивались случайным, поденным заработком на железной дороге, разгружая вагоны, нося пассажирам вещи и т. д. В день преступления Б. стоял утром на вокзале и ждал прихода пассажирского поезда. К нему подошел Д., заговорил с ним и предложил пойти украсть или ограбить, говоря, что «так больше выработаем». Оба они в данный момент были трезвы. Кокаина не нюхает ни тот, ни другой. Д. утверждает также, что он и не пьет ничего никогда. Б. признается, что пьет, но не сильно, «так себе» и редко. Д. играл более активную роль в преступлении: он повел Б. в сторожку, он и наносил Люляевой удары колуном.
